Бледный луч рассекал темноту, выхватывая мягкую хвойную подстилку, влажные листья, потемневшую траву и торчащие повсюду грибы.

Это был уже не тот лес, который я знала. Здесь пустило корни зло – оно разрасталось, поглощая все живое. Луч фонарика скользнул по огромному пауку, извивающемуся в судорогах. Сквозь его тело прорастали белые грибные стебли. Воздух стал плотным, почти непригодным для дыхания, будто я нырнула в ледяную воду. Темнота давила со всех сторон. Мир сделался черным и безликим. Деревья высились как бесконечное войско теней.

Луч фонарика замер на сломанном дереве. Ствол был разбит в щепки, будто его снесло чудовищным ударом. Дерево опасно накренилось, держась на остатках коры. Земля вокруг выглядела вспаханной: повсюду тянулись глубокие узкие борозды, будто оставленные когтями.

Я присмотрелась – и увидела кровь.

Кора была испачкана красным, на листьях темнели пятна. Совсем свежие, пролили недавно. В нос бил острый железный запах, резко выделявшийся среди гнилого смрада. С трудом удерживая в руке телефон, я медленно обвела взглядом землю, пытаясь понять, что тут произошло. Изнутри, из глубин живота, поднималась холодная липкая паника.

И тогда свет упал на неподвижное тело, съежившееся на земле в окружении красных луж.

Сперва я даже не поняла, что это такое. Но, шагнув ближе, разглядела клочья одежды, обрывки некогда белой футболки и кожу с татуировками, теперь скрытыми под слоем мокрой алой жижи. Волосы насквозь пропитались кровью, стали неузнаваемыми. Одна рука безвольно свисала, вывернутая под неестественным углом; плечо было разодрано в клочья. Лицо – все в крови, синяках и ранах… но я его узнала.

– Леон? – не сразу прошептала я, будто сама мысль о том, что это он, делала происходящее реальным.

Я упала на колени в мягкую хвойную подстилку. Засунула телефон в карман, спрятала нож в голенище ботинка и дрожащей рукой потянулась к Леону. Прикоснуться к нему было страшно. Я просто не могла. Да и он ли это? Я не чувствовала в нем жизни.

Ладонь все-таки легла ему на бок. Ни знакомого жара, ни хоть какого-то тепла, которое всегда ощущалось рядом с демоном. Только холод, пробирающий до костей словно ночной воздух.

Леон едва заметно вздрогнул, и я вынырнула из оцепенения.

Живой!

Я взяла его лицо в ладони. Пальцы стали скользкими от крови. Веки у него дрожали. Он слабо вскрикнул от боли.

– Я здесь, Леон, – прошептала я. – Никуда не уйду. Обещаю. Я тебя не брошу.

Его губы шевельнулись, но не издали ни звука. Он поднял руку – целую, ту, что могла двигаться, – потянулся ко мне и коснулся щеки. Я прижалась к его ладони, не замечая ни крови, ни грязи. Его ресницы снова дрогнули, и на этот раз он сумел открыть глаза.

Белки были кроваво-красными. Один зрачок расширился, другой – сузился до размеров игольного ушка.

– …идет… – прохрипел Леон. Перевел дух и попытался заговорить снова: – Иеремия… идет. Уходи.

– Без тебя никуда не уйду. Ни за что.

– Не могу… – Он закашлялся. Я с трудом сглотнула слезы, видя, как демон захлебывается собственной кровью. – Не могу… не могу залечить… не… хватает сил…

Трясущейся рукой я вытащила лист из кармана и сжала в грязных пальцах.

– Скажи, Леон, как это сделать. Пожалуйста. Как отдать тебе душу? Я хочу, чтобы ты ее забрал. Прошу тебя. Это ведь даст тебе силы, хоть немного… правда? Тогда ты сумеешь исцелиться…

Он снова зажмурился, веки дернулись. Глаза стали закатываться – и в этот момент за спинами раздались шаги. Далеко, но отчетливо. В темноте между деревьями замелькал свет фонариков.

– Рэйли-и-ин, ау! Где ты прячешься, девочка? – Голос был далеким, но до боли знакомым. В тишине он звучал как эхо.

Иеремия.

Сердце в груди забилось быстрее. Я взглянула на Леона, и меня поразило выражение его лица. Он широко распахнул глаза, и в них плескался страх.

– Уходи, – прохрипел демон, слабо пытаясь оттолкнуть меня. – Беги, Рэй… тебе нельзя здесь оставаться…

– Скажи, как это сделать! – Я не сдавалась. – Я не уйду, пока не скажешь! Я тебя не оставлю!

– Нет… времени…

Я сжала его окровавленные пальцы и наклонилась ближе. Крики становились громче; из темноты донесся издевательский смех Иеремии.

– Забери мою душу, Леон. Она всегда была твоей. Пожалуйста… просто скажи как. И я уйду. Обещаю. Только скажи…

Леон боролся с надвигающейся тенью, которая грозила поглотить его сознание. Глаза у него почти закатились, но он стиснул зубы и сумел коснуться пальцем страницы.

– Мое имя… вырежи на себе… на коже… до крови…

– Ах, как трогательно! – визгливо усмехнулся голос за спиной. Я обернулась и увидела Иеремию, одетого во все белое; величественного и пугающего. Его окружали фигуры в белых хламидах и масках из оленьих черепов. Их было не меньше дюжины. Все стояли неподвижно, словно призраки. Иеремия самодовольно улыбался.

– Вижу, мой Жнец отлично справился. Леон, ты ведь помнишь: я обещал тебе наказание. Что до тебя, Рэйлин… – Он протянул руку, словно ожидая, что я встану и подойду. – Хватит бегать.

Не знаю, откуда в Леоне нашлись силы, но он поднялся. С переломанной рукой, с трудом удерживаясь на ногах, он сплюнул кровь и встал между мной и Иеремией, оскалив зубы в злой гримасе. Иеремия чуть приподнял бровь, и в его взгляде мелькнула то ли злость, то ли удивление.

Фигуры в белом начали расходиться вокруг. Что ж, если пути к побегу отрезаны – будем драться. Я потянулась к ножу в голенище, но тело вдруг одеревенело.

Иеремия неотрывно смотрел на меня; глаза у него опять стали бледными, словно туман. Внезапно я увидела сквозь него длинный тоннель, и тьма сдавила меня со всех сторон. Его силуэт стал дрожать и расплываться. Он качал головой, все еще протягивая мне ладонь – но это уже была не рука, а щупальце: толстое, серое, извивающееся. Его тело росло и распухало, превращаясь в нечто огромное и противоестественное. От одного этого зрелища хотелось пасть на колени, содрогаясь от ужаса.

Галлюцинация рассеялась в тот самый момент, когда Леон бросился вперед. Иеремия схватил его за горло и легко опрокинул на землю. Раненый демон беспомощно обмяк. Удерживая его одной рукой, Иеремия щелкнул пальцами и спокойно произнес:

– Берите ее.

Меня схватили сзади и резко заломили руки. Я дернулась, пнула обидчика, закричала, но в запястья уже впились пластиковые стяжки. Я запрокинула голову, пытаясь укусить того, кто меня держит, но на лицо упал кусок ткани. В нос тут же ударил приторный запах ацетона.

Ноги подкосились, мышцы онемели, тело перестало слушаться. Голова закружилась, перед глазами потемнело. Последнее, что