свой принцип. Пришел твой час умирать, найди в себе мужество склонить голову и отдать дань всем тем, кого ты угробил… И прими смерть достойно. Только не думал я, что буду гнить, как крыса в помойке, заживо. Кинули нас, Альфа, кинули, – он видел, как содрогнулись и ссутулились плечи командира, – Мы рассчитывали, что все закончится дипломатическим преферансом, и дали загнать себя сюда. Но нас порешили. Нет нас для них уже больше.

– Ты думаешь, мы не победим? – спросил Альфа и посмотрел другу прямо в глаза.

– Победит тот, кто уцелеет. И это решать тебе. И если сегодня ты еще можешь сыграть, то завтра… – и он смачно плюнул. – Короче, моей басенки мораль весьма проста – зависит многое от малого винта!

Кирилла снова, как и во время разговора с Сонькой, накрыло неприятной волной сомнения. Он попытался взять себя в руки и быстро ответил:

– Мы солдаты, выбор наш невелик. Сказано держаться – держимся.

– А для чего? – резко спросил Коп, не подозревая, что последнее время Кирилл слишком часто тщательно гнал от себя этот вопрос.

– Мы выполняем приказ, – сухо повторил тот.

– Нет такого приказа – убивать своих. Хоть и остались от нас рожки да ножки, – он испытующе заглянул в глаза Альфе. – Ты видно этого еще не понял. А все поняли.

Последние слова особенно задели Кирилла за живое, складывалось впечатление, что все считали его недоумком, который не видел истинного положения вещей. Именно об этом говорила сегодня и Сонька. Коп внимательно следил за выражением лица своего командира, и увидел, как резко сузились и налились кровью его глаза, словно в них внезапно плеснули кислотой.

– Альфа, – тихо и даже успокаивающе снова заговорил он. – Мы за тобой пойдем до конца. Заднюю не врубим, что решишь, тому и быть.

Он нервно крутил в руках самокрутку так и не закурив.

Когда Альфа вернулся к себе, Соня уже спала. Она не пошевелилась, когда он лег рядом. Сам он в последнее время практически не спал, сон совершенно его не брал. Он лежал в полной темноте и прокручивал в голове снова и снова разговор с Копом. Разговор, который как холодный душ прояснял сознание. Все явственнее ощущалась незримая петля, медленно, тягуче и необратимо сжимающая шею. Он знал: за следующим натяжением этой символической веревки стоит смерть. Ему снова стало трудно дышать, мелкие бусинки пота выступили на лице и теле.

«Ну что, зверь, и ты попался, – внезапно услышал он свой внутренний голос. – Исчерпал свой волчий фарт. Что делать будешь? – голос звучал все громче и резче. – Только не вой. Прими все, как есть. Это капкан, и он захлопнулся».

Судороги внезапно сжали Альфе горло, сердце бешено заколотилось. Скорчившись и дрожа, он сел в кровати, стараясь схватить воздух ртом. «Вот теперь и ты сдрейфил, ох, как струхнул!» – внутренний голос безжалостно терзал и рвал его сердце в клочья. «Успокойся, не до тебя, – скомандовал он. – Мне нужно думать о своих людях».

Альфа наконец вздохнул, чувствуя, как кровь прилила к его лицу и запульсировала в висках. И вдруг его внезапно накрыло жуткой злобой. Он вел эту схватку с врагом так, будто она была частью его самого, и вложил в нее всего себя без остатка. Он четко следовал приказу и не отступал от него ни на шаг. Он терял и хоронил своих солдат, но был уверен, что так было нужно. А сегодня он понял: его использовали и бросили на произвол судьбы. Его и его солдат.

Альфа вдруг вспомнил Ромео, сердце невольно сжалось. Тот тоже выбрал правое дело, а не легкую, сладкую жизнь. Эх, не сумел уберечь он парнишку. Как ни старался и как ни юлил. Смерть на войне не перехитришь. Альфа давно перестал задаваться вопросом: «За что?» В голове стоял новый вопрос: «Зачем?» Зачем ему губить своих пацанов? «Выводи их, Альфа, из игры, – снова звенел голос в ушах. – Слишком много жизней лежит на чаше весов. А сам расхлебывай до конца, доигрывай с честью».

То был не внутренний голос, то был голос свыше.

Когда Сонька проснулась, Кирилл уже стоял полностью одетым, нестриженые волосы были аккуратно зачесаны назад. Лицо его казалось торжественно-отстраненным.

– Который час? – потянувшись, спросила Сонька.

– Рано еще.

Она машинально стала искать признаки наступающего утра. Комната освещалась маленькой тусклой лампой.

– Зимой и летом одним цветом, – вздохнула девушка. – А куда ты собрался? – она оценивающе взглянула на Кирилла.

– Дела, а ты поспи еще, я скоро вернусь, – он нежно чмокнул ее в нос.

Сонька не противилась и, повернувшись на бок, закрыла глаза.

Альфа вызвал Копа по рации и приказал собирать всех солдат. Коп внимательно смотрел на Кирилла: форма вычищена, чисто выбритый, невозмутимо спокойный, но его выдавали глаза. Не один год он был знаком с Кириллом и отлично знал, что это отрешенное выражение и есть вернейшей знак того, что решение им принято.

Альфа дернул дверную ручку и зашел к бойцам. Гул в бункере моментально стих, солдаты без приказа встали по стойке смирно. Раненых поддерживали другие товарищи.

– Я позвал вас сюда, – заговорил Кирилл твердым, грубым голосом командира, – чтобы сказать каждому из вас спасибо. Спасибо за то, что вы такие: мужественные, смелые и выносливые.

Каждый из вас проявил себя как настоящий воин – верный долгу. Мы выполняли приказ. Но сегодня нам приказали стрелять в себя, в свою совесть, в свой народ, – Кирилл сделал паузу, горящие глаза солдат смотрели на командира не отрываясь.

– Я, командующий морской пехоты Первой бригады батальона «Буря» капитан Шиманский говорю – НЕТ убийствам. И приказываю вам сложить оружие и приготовиться к выходу из бункеров. Мы должны жить, чтобы бороться за правду.

Батальон не шелохнулся.

– Я сказал вольно, вашу мать!

Кирилл быстро вышел, он торопился наверх, чтобы сделать глоток свежего воздуха.

Глава 33

Кирилл тихо открыл дверь и встал на пороге. Сонька, раскинувшись на койке, мирно спала. Он окинул взглядом царивший вокруг беспорядок. Сонькины балетки валялись в разных углах, на стуле висела ее кофта. Из полуоткрытого ящика торчала расческа, на столе красовались сплетенные ею из бумаги в клеточку корзинки для печенья и сухарей. Она была тут повсюду. Он снова подивился тому, как Соньке удавалась заполнять собой все существующее пространство, весь мир – и внешний, и внутренний. Девушка-хаос вдохнула жизнь в эту обшарпанную обитель и дала новый импульс потрепанной душе Кирилла. Он смотрел, и сам того не замечая, счастливо улыбался. «Сонька здесь, решение принято, теперь все будет хорошо, будем жить, все