— Нет, это лишь благодать Пресветлого Хмеля, — тихо, но очень радостно дал мне ответ здоровяк, после чего протянул мне могучую руку. — Лисόм!

— Братислав, — не остался я в долгу, отвечая на рукопожатие. — А это Тушканчик и Сэд.

— Тушканчик?! — восхитился Лисом и поднял свою, сверкающую внутренним светом, кружку. — За милых дам! За милых дам.

— Лучше бы вы помолчали, а то кровососов накликаете, — потирая глаза, высказалась волшебница, глядя на то, как этот человек хлыщет свой напиток.

— Твари ночи меня не пугают! — высказался Лисом и, покачнувшись, поднялся на ноги. — Где эти сосуны? Я им сейчас дам от…

— Давайте не будем это выяснять! — призвал я человека к порядку.

— Точно! Ты прав, Бро! Им надо рожи бить! — заржал неадекватный человек и, сделав два шага, вышел за пределы полога.

— Мы вмешаемся? — уточнил я у Тушканчика.

— Зачем? Если он что решил, это уже не остановить. Прими мой совет — не сопротивляйся. Расслабься, окаменелый, и получай удовольствие.

И если в ту минуту я не понял к чему это она, то спустя всего три минуты я осознал всю опасность людей носящих на себе знаки «ОПХ». Виртуально-пьяный человек создал из воздуха бочку со светящимся элем, и пару раз стукнув по ней, заставил тару исполнять какую-то заводную мелодию. А дальше был реально какой-то бред — он начал танцевать и распевать песню, да так громко, что явно собирался привлечь к себе внимание всех окружающих. На очередном куплете, что начинался со слов «Эля много не бывает», с земли подскочила Полукошка и в танце присоединилась к Лисому. А когда они нараспев завыли «Славься Эль», весь квартал словно засиял теплым желтоватым светом, в котором мы заметили сразу шесть кровососов. Да только толку от этого никакого не было, ибо странное заклинание, что крутило музыку, заставило наши тела начать отплясывать вокруг волшебной бочки. И это было самым страшным испытанием за весь этот день. Два чудака выкрикивали свою пьяную песнь, а мы плясали без права выбора. Магия разума она такая, жаль на вампиров не действует. Однако кровососы даже не рисковали приближаться, видимо понимая, что и им может достаться,… как там сказал Лисом? «Я им сейчас дам…». Танец продолжался минут десять, пока небо над нашими головами не просветлело, а затем мы все пятеро просто попадали на мостовую не в силах пошевелиться. И вот за что мне это?

Первой смогла подняться Тушканчик. Медленно, но она справилась, покачиваясь, она попыталась поднять Сэда, а затем они подошли ко мне. Правда, руки не подали, а лишь пнули по боку, приводя меня в чувства.

— Надо идти, бочонок сейчас наши силы пьет, надо отойти, — вяло проговорила волшебница, и первая пошла прочь между белых стен.

Не знаю, где я нашел в себе силы, еще никогда мое тело не казалось мне таким тяжелым. И когда я проходил мимо лежащего Лисома, он вдруг открыл глаза, посмотрел на меня и медленно кивнул.

— Ты не обижайся, я хотел помочь. И если вдруг когда наш брат будет против тебя, скажи, что бы знаешь Лисома из Улают, лекаря душ.

— Спасибо, я учту, — промямлил я и соврал. Ибо больше никогда я не вспомнил его имени, впрочем, как наверно и он мое.

Тушканчик оказалась опять права, едва мы покинули зону действия бочонка, как силы начали восстанавливаться, а не убывать. Захотелось жить и жрать. А так же было бы неплохо просто полежать в тени минут тридцать, но, увы — наша война еще не закончилась.

— Десять утра. — Произнесла Тушканчик глядя на множественные дымные столбы, поднимающиеся из города в ясное синее небо. — Мы опоздали на главную вечеринку.

— Фигня! — ответил я, словно наполняясь уверенностью. — Вечеринка начнется тогда, когда мы туда придем! Миссия длится до завтрашнего полудня, а значит, у нас все шансы отжечь на руинах их ратуши!

— Парень дело говорит, — встал на мою сторону гном. — Разве может начаться вечеринка, на которой нет Тушканчика?

Девушка от наших слов немного покраснела и скромно улыбнулась. А затем бодро кивнула.

— Верно! Порвем им всем жопы! Ратуша будет нашей! Я так сказала!

Глава 2. О страхе, о долге и о любви

На стене было чертовски жарко, и не потому, что еще не все костры от драконьего огня улеглись, а просто уже на протяжении двух часов здесь не наступала тишина. Бойцы и немногочисленные маги уже валились с ног от усталости и истощения, никому не хватало выносливости и силы духа. Многие пили зелья, паладины все как один — читали молитвы, а эльфы зачитывались заклинаниями, восстанавливающими жизненную энергию. Обещания руководителей нападения не оправдывались совершенно — сопротивление нападающим не спадало со временем, а лишь усиливалось. А получасовое затмение и вовсе сократило число налетчиков едва ли не на треть. Большая часть выживших уже не надеялись на победу, мечтая хотя бы дожить до ночи, до расчетного часа.

Не многие в этот час на стене понимали, что являют собой лишь мясо для стрел и вражеских воинов, играя роль отвлекающего маневра, давая возможность наиболее сильным наемникам пройти сквозь опустевшие улицы до самого сердца города — Ратуши, где сидит нынешний правитель Города из белого камня. Именно это строение было целью для Командующих, и они верно распределили предоставленные им ресурсы. Над головами воюющих вновь пронесся красный дракон, поливая внутренние стенки крепости магическим пламенем, превращая обороняющихся в тлеющие останки. Битва уже вышла за пределы простого сражения, это была настоящая война двух противоборствующих сторон на плацдарме в виде Белокаменного града. Игроки стороны обороны, едва успев возрождаться в своих точках воскрешения, как уже собирались на новую битву, лишенные сил и полные посмертных дебафов. Число же нападающих неуклонно уменьшалось. И вновь небо над городом и на несколько километров вокруг стало темнеть, придавая сил Обороне, и угнетая боевой дух Атакующих.

— Вампиры! — раздался клич командующего паладинами, за мгновение до того, как он закрыл забрало своего шлема и вскинул вспыхнувший святым пламенем меч.

Смешно, но мне даже не надо присутствовать там, чтобы слышать эту панику. Тьма вновь заволокла улицы, заполняя городские лабиринты кровавыми битвами и громкими криками. Род Иуды покинул душные подземелья и поднялся над поверхностью мостовой собирать свою жатву. А немногочисленные Найты защищали свои шкуры от местных хищников. Смешно, не так ли? Сцепились два рода немертвых ради денег и мест обитания.

Коснувшись виска, я отчетливо вспоминаю ее лицо, а открыв глаза, уже вижу светлый бледный