викария Люси. – Его зовут Тони Андерсон. Он был летчиком, как и Ральф.

Кот медленно подошел к Мэгги и грациозно запрыгнул ей на колени. Женщина положила руку ему на голову, он улегся, аккуратно подобрав под себя лапы, и немигающим взглядом уставился на Люси.

– Я, конечно, не могу утверждать, – добавила Люси, – это только догадка, но, думаю, они с Эви влюбились друг в друга, как только познакомились летом сорокового года.

– И что с ним случилось? – поинтересовалась Джульетт.

– Не знаю. Я читаю письма и дневники Эви, которые смогла найти. К сожалению, основную их часть, если она вообще существует, видимо, забрал Кристофер, но по двум дневникам я смогла понять, что между Тони и Эви сразу вспыхнула страсть.

– Но по какой-то причине они разошлись, – заметила Джульетт. – Может, пилот погиб?

Люси медленно кивнула.

– Думаю, это весьма вероятно.

– Тогда, может, сама Эви закрасила его на картине: невыносимо было смотреть на портрет Тони после его смерти. – Джульетт обвела всех взглядом.

Люси снова кивнула:

– У меня тоже было такое предположение.

– Странно, – задумчиво произнесла Джульетт. – Не помню, чтобы Джонни когда-нибудь упоминал человека по имени Тони. Казалось бы, если он занимал такое важное место в жизни моей свекрови, она должна была рассказывать о нем, хотя бы гораздо позже, когда время немного залечило рану. В конце концов, Эвелин вышла замуж и родила детей, то есть не оставалась безутешной вечно.

– Она могла держать воспоминания при себе как раз потому, что они такие болезненные, – осторожно вставил Фил. Он сидел рядом с Робином на диване около пустого камина. Гостиная, вместившая шестерых, казалась переполненной.

Мэгги кивнула.

– Интуиция подсказывает мне, что это самое правдоподобное объяснение. Пока придется оставить вопрос неразрешенным.

– А вы не думаете, что именно призрак Тони нарушает спокойствие? – внезапно спросил Робин. – Он мог разозлиться, когда его закрасили.

Несколько мгновений стояла тишина. Один за другим все перевели взгляд на Мэгги.

Она улыбнулась.

– Не знаю. Хью, а ты как считаешь?

Викарий покачал головой.

– Я тоже не могу сказать. Мне не удалось идентифицировать никого в этой истории. Я предположил, что в студию является Ральф, поскольку нам было известно о его печальной судьбе, к тому же Люси узнала его по фотографии, но он единственный, с кем мы пытались вступить в контакт.

– Вы уверены, что здесь картина будет в безопасности? – выпалил наконец Робин. – И что вы сами будете в безопасности, пока она хранится в вашем доме, – добавил он. Голос его прозвучал подавленно, и Люси вздрогнула.

Хью переглянулся с женой.

– Раз Мэгги так считает, то и я не сомневаюсь. Надеюсь, окруженная молитвами и упрятанная в ящик, картина хотя бы на время побудет в покое.

Фил перевел взгляд с мужа на жену и расплылся в насмешливой улыбке.

– Простите за любопытство, но как вам удается совмещать разные убеждения и не ссориться?

Викарий и его супруга рассмеялись.

– Очень просто, – ответила Мэгги. – Убеждения у нас, по сути, одинаковые, хотя мы слегка расходимся в представлениях о том, как устроен мир. Но если мы приходим к одинаковым выводам, то прекрасно способны поддерживать друг друга. – Она с нежной улыбкой взглянула на мужа. – А если в чем-то несогласны, решающий голос отдается Роджеру. – Она снова погладила кота по голове. – Например, если бы от этой картины исходила хоть малейшая угроза, Роджер не сидел бы у меня на коленях, а сбежал бы в соседнее графство. Кошки нюхом чуют опасность.

Редвуд встал.

– Друзья мои, похоже, нам пора двигаться дальше. Предлагаю следующее: мы с Мэгги и Люси вернемся в галерею и проверим, все ли в порядке в квартире, а Фил и Робин поедут на склад узнать новости. Я думаю, полиция и пожарная инспекция еще там. Джульетт, жди звонка от Мэгги. – Он поцеловал мать Майка в щеку.

– Нас выпроваживают, ребята. – Джульетт встала, звеня браслетами.

– Только временно, – широко улыбнулся ей Хью.

Когда все вышли в коридор, Роджер подкрался к картине и остановился обнюхать ящик. Люси невольно задержала дыхание, но кот не выказал никаких признаков беспокойства и потрусил мимо гостей в сад.

13 ноября 1940 года

Утром Тони дважды звонил на ферму Бокс-Вуд, и оба раза трубку взяла Рейчел и сказала, что Эви в поле. Голос у нее был отрывистый и недружелюбный. Тони размышлял, что произошло, когда Дадли рассказал жене о ночной встрече с ним. Звено А находилось в ожидании вылета, а потому в тот день шотландцу больше не удалось подойти к телефону в казарме: эскадрилья совершила три рейда подряд без возможности даже перевести дух, не то что покинуть аэродром.

Когда вечером летчики наконец вернулись в казарму, друга Тони Билли Уэста там не оказалось. Никто ничего не говорил, но к ночи койка Билли в бараке была все еще пуста. С тяжелым сердцем Тони улегся и попытался заставить себя заснуть. На следующий день предстоял ранний вылет, поэтому ординарец должен был разбудить Андерсона в шесть с чашкой чая; в шесть тридцать Тони надлежало появиться на летном поле вместе с другими сослуживцами. Если Билл не вернулся, возможно, он приземлился где-то в безопасном месте. Лучше надеяться и молиться.

Когда Тони проснулся, вместе с чаем ему принесли записку.

– Говорят, вчера поздно ночью ее доставила молодая девушка, – сообщил ординарец и подмигнул. Ни один из них не смотрел на пустую соседнюю койку. – Вот горячая вода, чтобы побриться, сэр. – И он вышел.

Тони сел на койку и надорвал конверт. Внутри было короткое письмо:

«Тони, насколько я поняла, папа обнаружил, что ты навещаешь меня. Пожалуйста, не приходи, пока я не сообщу, что это безопасно. Люблю, Э. Целую».

И все. Значит, Дадли не рассказал дочери подробности их встречи. Тони нахмурился. Сейчас у него не было времени думать о ночных вылазках Лукаса и о том, следует ли что-то предпринять по этому поводу. Тони выпил чай и сунул конверт в конец журнала. Оставалось время только побриться, перехватить пару тостов и выйти в холодный росистый рассвет.

Пятница, 16 августа

Люси дважды перечитала записку и аккуратно положила назад в конверт. Чтение личных писем вызывало у нее неловкость из-за вмешательства в чужую жизнь и даже чувство вины. Кроме нее и Тони их, наверно, никто не видел. Но и в том, что Андерсон прочел любовные послания, она, конечно, тоже не могла быть уверена.

Люси снова была дома и сидела за столом в гостиной, грызя тост. Дверь кухни у нее за спиной была закрыта. Тихо бубнило радио, передавали программу «Сегодня». Люси взглянула на часы.