событие. Комиссия не обязательно должна принять положительное решение.

— Нет, они бы тогда не стали рассылать во все страны сообщения об этом событии. Обманутые ожидания больно ударят по репутации России, Наумова и института, который он возглавляет. Будь уверен, что комиссия примет положительное решение и это будет громкая новость.

— Тогда я не понимаю, к чему все это?

— Моя племянница Ирэна написала несколько тревожных писем. Мы разговаривали с ней утром. Как я и предполагал, давление на Николая только усиливается, а ведь еще не прошел год со смерти Ивана. Ирэна боится за дочерей, что они станут ключом к давлению на него.

— Я сегодня же поеду в Москву и заберу их.

— Нет, я уже поручил доверенным людям вывезти моих внучатых племянниц, — сказал Кайзер. — Твое появление в Москве может быть неправильно расценено, в связи с предстоящей комиссией. Нам еще предстоит провести Большой экзамен для Матчина.

— Я могу сделать это тайно.

— Если будет необходимость поддержать моих людей, я обязательно скажу. Не хочу поднимать шум раньше времени.

— Хорошо, я буду готов, — серьезно сказал великий мастер Германии.

Карл Мирбах уважал Кайзера больше, чем родного отца. Он всегда прислушивался к нему, воспринимая, как учителя и наставника, готов был выполнять его поручения без колебаний.

— Ты не так молод, как Матчин, — улыбнулся Кайзер, немного смягчая разговор, — но твоя кровь горяча, как у юноши. Это твоя черта мне всегда нравилась. Давай вернемся к важному разговору. Ты действительно уверен, что Матчину еще рано становиться великим мастером?

— Рано, — подтвердил Карл. — Или же он гений, которые рождаются раз в десять тысяч лет.

— Он стал мастером в двадцать лет, — напомнил Кайзер. — Достаточно, чтобы считать его гением?

— Вполне, — улыбнулся Карл, понимая, куда клонил правитель.

— Мы должны поддержать Матчина на Большом экзамене, — сказал Кайзер. — Многие, как и ты, придут к выводу, что он слишком рано замахнулся на ступень великого мастера и попытаются сыграть на этом. Уверен, что нас поддержит Китай и Россия, но этого мало. Против выступит Англия, СГА и, скорее всего, Япония.

— Сколько у нас времени на подготовку? — спросил Карл.

— До конца сентября и еще неделя, максимум две.

* * *

Проснулся. Открыл глаза, увидел незнакомый потолок и несколько секунд пытался понять, где я очутился. На прикроватной тумбочке лежал мой телефон, подключенный к зарядному устройству, рядом будильник, показывающий восемь часов и двадцать минут утра. В углу комнаты рядом с дверью стоял знакомый чемодан, и я сразу вспомнил про обещание Орлова, заехать ко мне домой за одеждой. Выходило, что я проспал почти сутки и ни разу не проснулся.

Только я спустил ноги с кровати, как в коридоре послышался радостный девичий смех. Дверь в комнату приоткрылась и в проеме показались две любопытные девушки. Красивые, не отнять, выглядят моложе тридцати, но на самом деле старше, так как ощущаются серьезными мастерами.

— Кузьма Федорович, завтракать будете? — спросила одна. Вторая толкнула ее в бок. — Или…

Вопрос прозвучал так лукаво, что им следовало бы покраснеть.

— Никаких или, — сказал я. — Геннадий Сергеевич давно пришел?

— Почти час ждет, — улыбнулась одна.

— Сейчас спущусь, — я махнул на них рукой, использовав немного силы, чтобы закрыть дверь. — Кто-то говорил, что посторонних пускать не будет…

Умывшись и приведя себя в порядок, я спустился на первый этаж. Со стороны гостиной тянуло вкусным запахом свежеиспеченного хлеба. Девушки, заглядывавшие в спальню, как раз заканчивали накрывать на стол. Красивые, подтянутые и улыбчивые. Внешний вид портила только военная форма без знаков отличия. Я бы тоже предпочел камуфляж или что-то нейтральное, но Тася собрала для меня вещи из молодежной коллекции Кирилла. В потертых джинсах, футболке и легкой бежевой ветровке я выглядел как хулиган со старшего курса МИБИ.

— Это все Тася виновата, — ответил я на взгляд Геннадия Сергеевича, имея в виду одежду.

Ректор сидел за столом и пил чай из граненого стакана в позолоченном подстаканнике.

— Как спалось? — уточнил он.

— Неплохо, — я сел рядом, принял из рук девушки похожий стакан. — Спасибо.

— Дарья говорит, что ты с их младшими подругами уже знаком, — сказал Геннадий Сергеевич.

— Когда вы с Петей посещали ночные бои без правил, — подсказала одна из девушек, темноволосая с выразительным взглядом карих глаз. — А потом их чеченцы выкрали.

— Помню, — улыбнулся я. — Как у них дела?

— Да все так же, — она хмыкнула. — Развлекаются, гоняют по ночным клубам и пьют дорогие коктейли.

— Как дела у Петра? Он восстановился?

— С сентября снова за девчонками присматривает, — кивнула Даша. — Мы здесь на сборах. Удивились, когда вчера услышали, что приехал Кузьма Федорович, и хотели позаниматься вместе. Со специалистами по защите и доспеху духа нынче беда.

— Даже не знаю, — я пригубил чай.

— Кузьма неравнодушно относится к здоровью женщин, связавших свою судьбу с силой, — хитро улыбнулся ректор.

— Потому что был свидетелем, как они убиваются, потеряв возможность родить, — ответил я, не видя в этом ничего смешного.

— Так мы уже отстрелялись, — улыбнулась Даша, беря под руку подругу. — У Виктории Романовны дочке в октябре четырнадцать исполнится, а младшему сыну— восемь. Лидия Игоревна— мама двух очаровательных девочек, девяти и десяти лет. И у меня погодки, в пятый класс пойдут вместе.

— Они из контртеррористического подразделения, — подсказал Геннадий Сергеевич.

— Мы последний год так усердно тренировались, что возник перекос, — печально вздохнула Дарья. — Не получается прятать силу, а это очень важно в нашей работе. Геннадий Сергеевич говорит, что нужно поработать с доспехом духа.

— Так бы сразу и сказали, — я обвел их взглядом. — От этого недуга у меня есть средство. Точнее, комплекс упражнений…

— Сложный комплекс? — уточнил ректор, глядя на ухмылку, появившуюся у меня на лице.

— Нет. Я Сабину вспомнил. Дочка герцога меня недавно отчитывала, что раздаю дорогие и уникальные техники даром. Кстати, как у нее дела? Надеюсь, отец забрал ее домой?

— Сабина Каролина в полном порядке, — Геннадий Сергеевич почему-то улыбнулся. — Если учесть, что для ее безопасности Франциско прислал еще двух телохранителей, то вряд ли у него получилось убедить ее поехать домой.

— Что за упрямая девушка, — вздохнул я. Пригубив чай, поморщился и отставил его подальше. Не знаю, что нужно заваривать, чтобы получился такой неприятный вкус.

— Из столовой, — подсказала Виктория. — Вы завтракать будете? Остынет ведь.

— Будем, — решительно кивнул я, затем посмотрел на женщин. — Дарья…

— Просто Даша, — улыбнулась старшая в их группе.

— Помочь вам могу, это несложно. Договаривайтесь об этом с Сабиной, она обещала поработать на меня финансовым директором, вот пусть теперь отдувается.

— Ступайте, — кивнул им Геннадий Сергеевич.

Женщины спорить с великим мастером не стали, но ушли явно неохотно. Думаю,