развлечением. Экзотикой». – Она произнесла это слово с горечью, вспоминая его возможную оценку. «Я все это понимаю здесь». – Она ткнула пальцем в висок. – «Но здесь...» – Она прижала руку к груди, к тому месту, где все еще ныло от боли. «Здесь... я люблю его. Вот такая я дура. Я люблю того человека, каким он был со мной вчера. Нежного, внимательного, смешного. Я люблю его ложь. И ненавижу его за правду.»

Она замолчала. В комнате повисла тишина. Признание, вырвавшееся наружу, было горьким, постыдным, но... освобождающим. Она больше не отрицала свою боль. Не злилась на себя за доверчивость. Не торговалась с реальностью. Она принимала. Принимала факт его подлости. И – что было еще страшнее – принимала факт своей любви. Любви к тому, кого, возможно, никогда не существовало. Любви, которая сейчас причиняла невыносимую боль.

«Он сломал что-то во мне, Аня,» – прошептала Лия. – «Но я... я не сломалась до конца. Я чувствую. Я люблю. И это... это тоже часть меня теперь. Даже если это больно. Даже если это глупо.»

Аня крепче сжала ее в объятиях.

«Ты сильная, Лия. Сильнее, чем думаешь. Эта боль... она пройдет. Не сразу. Но пройдет. А он...» – Аня выдохнула. – «Он получит по заслугам. Карма – крутая штука.»

Лия слабо улыбнулась. Она не верила в карму. Она верила только в ту боль, что жила у нее внутри, и в странное, горькое облегчение от того, что она наконец назвала свои чувства. Да, она любила Лео Вилларда. Любила того, кто разбил ей сердце на мелкие осколки. И это принятие было не концом боли, а началом долгого пути через нее. Пути, на котором ей предстояло научиться жить с этим шрамом.

Глава 4

Глава 4. Жёлтая Вспышка Вчерашнего Дня

То утро после ночи слёз и горького признания в любви к призраку было серым, как пепел. Лия не спала. Слова «я люблю его» висели в тишине квартиры тяжелыми гирями, пригвождая к кровати. Боль из острой превратилась в глухую, всепроникающую пустоту. Казалось, даже воздух стал густым и трудным для дыхания. «Вчера в это время...» – мысль пронзила её, как нож. «Вчера в это время он холодно протягивал мне визитку...»

Стук в дверь – настойчивый, знакомый. Аня. Лия еле поднялась, ноги ватные. На пороге подруга – в яркой, словно вызов хмурому утру, куртке, с бумажным пакетом, от которого пахло свежей сдобой.

«Привет, солнышко!» – Аня впорхнула в квартиру, не дожидаясь приглашения. Её взгляд скользнул по Лииному лицу – опухшему, землистому – и в глазах мелькнуло беспокойство, но голос остался бодрым. – «Ох, вижу, ночь была не сахар. Ничего! Быстро в душ, переодевайся. Мы идем гулять. Свежий воздух – лучшее лекарство. Заодно зайдем в «Кофейную Лавку» у парка, выпьем чего-нибудь горяченького с моими вишневыми пирожками». – Она потрясла пакетом. – «Марш-марш! Сидеть тут в четырех стенах нельзя!»

Лия хотела отказаться. Хотела сказать, что не может, что всё болит. Но Анино упорство было как стена. И в её глазах светилось: «Я с тобой». Лия покорно поплелась в ванную. Холодная вода немного освежила лицо, но не душу. Она натянула старые джинсы, теплый свитер, куртку. Одежда висела на ней, как на вешалке. «Вчера... вчера он снимал с меня совсем другое платье...»

Они вышли. Холодный, влажный воздух обжег легкие, заставил вздрогнуть. Аня тут же засунула ей руку под локоть, будто боялась, что Лия сейчас упадет.

«Вот так-то лучше!» – Аня сделала глубокий вдох. – «Чувствуешь? Весна где-то рядом, пахнет! Держись, солнышко. День за днём, шаг за шагом. Всё пройдет.»

Они шли молча. Аня пыталась говорить о чем-то нейтральном – о Славике, о садике. Лия кивала, мычала в ответ, но слышала лишь гул в собственной голове и бесконечный внутренний диалог: «Он жив. Он дышит где-то там, в своем стеклянном небоскребе. И он не думает обо мне. Совсем. А я... я люблю его. Это безумие. Это ад». Боль была физической – сжатые легкие, камень под ребрами. «Вчера... вчера в это время он уже работал, стер меня из памяти...»

«О, вот и наша «Кофейная Лавка»! – Аня указала на уютное заведение с теплым светом в окнах. – «Как раз замерзли. Зайдем? Горячий шоколад спасет мир. Или капучино? Выбирай!»

Лия безвольно кивнула. Ей было всё равно. Лишь бы сесть. Лишь бы не стоять на ватных ногах.

В кафе пахло кофе, свежей выпечкой и уютом. Они сели у окна. Аня заказала два горячих шоколада со сливками и, конечно, достала из пакета аппетитные вишневые пирожки. Лия взяла чашку в ладони, ощущая её жар. Парок щекотал лицо. Она смотрела в окно на серые тротуары невидящим взглядом. Сделать глоток казалось невозможным – ком в горле стоял недвижимо. «Вчера... вчера в это время... что он делал? Уже забыл...»

На стене за стойкой бармена висел телевизор. Обычно он показывал тихие пейзажи. Но вдруг картинка сменилась на резкую, тревожную: экстренный выпуск новостей. Ярко-красная полоса «Экстренно!» бежала по низу экрана. Аня, откусывая пирожок, машинально подняла голову.

«Ой, что-то случилось...» – пробормотала она.

Лия равнодушно скользнула взглядом по экрану. Показывали кадры с вертолета: задымленный участок элитной набережной, оцепленный полицией и машинами скорой. Центром кадра было то, что осталось от ярко-жёлтого электрокара – теперь это было черное, дымящееся месиво. Неподалеку стояла идеально чистая, неповрежденная черная «Аура» последней модели. Диктор в студии говорил что-то серьезное, его лицо было напряженным. Звук был приглушен, но ключевые слова пробивались сквозь гул в Лииных ушах:

«...вчера днём на набережной Гагарина... спонтанный взрыв электрокара ярко-жёлтого цвета...»

«Жёлтый... Электрокар... Вчера днём...» Холодная игла кольнула Лию под сердце. Она невольно выпрямилась, чашка в руках задрожала.

«...по предварительным данным, причиной стала критическая перегрузка и мгновенное возгорание силовой батареи... В момент взрыва в автомобиле находились женщина-водитель и её малолетняя дочь...»

Камера показала крупнее неповрежденную черную «Ауру». Сердце Лии бешено заколотилось. «Его машина...»

«...согласно показаниям многочисленных очевидцев и данным уличных камер, Лео Виллард, 34 года, находившийся за рулем своей черной «Ауры» неподалеку, мгновенно отреагировал на начало возгорания в жёлтом электрокаре. Он выскочил из своей машины, подбежал к горящему автомобилю и, рискуя жизнью, сумел вручную разблокировать двери и буквально вытащить обеих пострадавших – женщину и ребенка – из салона в безопасную зону за секунды до мощнейшего взрыва... Сам Лео Виллард не успел отбежать на безопасное расстояние... Смерть наступила мгновенно...