нашёл Дмитрия и того, что он всё ещё жив, быстро сменилась шоком, когда я рассказал ей, в каком состоянии его обнаружил. Она тут же пообещала сделать всё, чтобы позаботиться о нём, но я понимал, что произнесла она это больше на автомате. Пока вся эта проклятая ситуация не разрешится, и мы не заберём Диму из Иркутска. Впрочем, кое-что мы и правда могли сделать прямо сейчас. Я оставил денег паре врачей с просьбой позаботиться о друге и присмотреть за ним. Конечно, существовал шанс на то, что они банально забьют на мои слова, забрав деньги себе, но… хотелось верить, что всё будет иначе. Ничего большего в данный момент я сделать не мог. Главное, что сейчас он стабилен и ему ничего не угрожает. Друга я бросать не собирался.

Мы вышли из машины и направились к дому. Вот уже второй раз я сюда приезжаю. В этот спальный район недалеко от иркутского аэропорта, где находился дом, в котором мы сняли ту злополучную квартиру. Тут бы в пору корить себя за то, что в прошлый раз я оказался недостаточно внимателен, что не уделил своей находке должного внимания и не подумал о том, почему такой педантичный человек, как Дима, бросил окурок за стенку шкафчика. Но, подгоняемый полицией и своим бегством, я банально упустил это.

Поднявшись по лестнице на нужный этаж, я увидел, что вместо двери стоит всё та же фанерная заглушка. Только вот бумажные печати, которые соединяли её со стеной, новые. Даже не стал их отклеивать. Просто открыл временную «дверь», сорвав бумажки.

— Так значит, тут у вас была ваша «конспиративная квартира»? — поинтересовался Громов, проходя следом за мной.

— Да, — бросил я через плечо, мысленно выругавшись на Громова и его участившиеся расспросы.

— Как же это вы так выбрали плохо? — спросил он, чем вызвал у меня очередной приступ раздражения.

— Дерьмо случается, — пожал я плечами.

Да уж. Не в бровь, а в глаз, так сказать. Действительно случается.

Прошёл на кухню и подошёл к кухонному гарнитуру, который стоял около холодильника. Тому самому, где в прошлый свой визит нашёл окурок от Диминой сигареты. Взявшись за угол, напрягся и дёрнул на себя. Затем ещё раз, услышав треск. Дешёвые саморезы, которые крепили друг с другом тонкие стенки из ДСП, сорвались с места, позволив мне сдвинуть наконец проклятый шкафчик. Не став с ним нежничать, я позволил ему просто упасть на пол и начал шарить рукой под днищем.

Спустя несколько секунд пальцы наконец нашли то, что искали. Тонкий кусок скотча с небольшой выпуклостью. Подцепив его ногтем, сорвал и достал свою находку. У меня на ладони лежал приклеенный к куску клейкой ленты небольшой ключ с отпечатанным на нём номером. Двести сорок семь.

Мне не потребовалось много времени на то, чтобы понять, что именно лежит у меня на руке. Даже более того, я точно знал, откуда именно этот ключ. У меня совсем недавно, всего несколько недель назад, был точно такой же.

— Что там? — заинтересованно спросил Громов, подходя ближе.

— Ничего, — быстро сказал я, убирая ключ в карман.

— Ничего?

Тон его вопроса заставил меня насторожиться.

— Да, — отозвался я, поднимаясь на ноги.

Громов мне не доверяет. Я это видел с самого начала. С нашего разговора дома у его друга, что почти сразу же вызвало у меня подозрения. Сначала я думал, что это признак какого-никакого доверия, но… что, если нет? Что, если он изначально выбрал место, положение в котором полностью контролировал? Да и в больнице… Я хорошо видел его лицо, когда я говорил с женщиной у регистрации.

Громов же сейчас стоял со спокойным, почти скучающим видом и выжидающе смотрел на меня.

— Что дальше? — спросил он, явно ожидая, что я сейчас дам ему ответ.

И, возможно, я бы сказал ему. Его помощь всё ещё может быть мне полезна, но… я чувствовал, что это может быть опасно. Факт покушения на его жизнь, похоже, нисколько не напугал его. Честно говоря, мне вообще казалось, что в этом мире мало что может напугать этого мужика. Нет. Ему было любопытно. Он хотел знать, кто пытался убить его той ночью. И именно это любопытство толкало его на «сотрудничество» со мной, а не желание помочь бедному и несчастному вору.

Так что во избежание неприятных ситуаций лучше будет тут с ним и попрощаться. Вторая маска была уже практически у меня в руках.

— Дальше вам стоит вернуться на квартиру к своему другу и ждать, — медленно произнёс я и собрался пройти мимо него к выходу с кухни, но был остановлен твёрдой рукой следователя, что вцепилась мне в предплечье.

— Что? Скажешь, что вы со мной свяжетесь?

— Что-то вроде того…

— Неверный ответ, — коротко хмыкнул Громов, глядя на меня. — Может быть, уже начнёшь говорить и скажешь, что тут происходит?

Его взгляд буквально сверлил меня.

— Я уже сказал…

— Да, сказочка про ИСБ, — усмехнулся он. — Я её слышал. Только вот давай мы с тобой не будем и дальше танцевать под эту песню, и ты расскажешь мне правду…

Взгляд его тёмных глаз буквально вдавливал меня в пол, пока рука стальными тисками сжимала предплечье. Всё говорило о том, что это своеобразный финал для нашей с ним совместной работы. Громов уже сделал свои выводы и теперь не двинется с места, пока не получит нужные ему ответы…

Тем не менее, небольшую попытку я предпринять всё-таки был обязан.

— Я вам уже всё сказал…

— А я сказал, что это дешёвое враньё, — бросил он в ответ. — Мы с тобой оба знаем, что ты такой же ИСБшник, как я аристократ. Так что кончай нести это дерьмо и начинай уже говорить!

Я молчал. Что тут скажешь? Видно, что любое враньё, которое я сейчас ему выдам, окажется тут же выброшено на помойку. Но и правды я говорить не собирался.

— Громов… — начал я, но он сразу же меня перебил:

— Правду, парень. Кто ты такой⁈ Кто такой Измайлов⁈

— Я тебе жизнь спас, — напомнил я, на что он лишь пожал плечами.

— А я не арестовал тебя в тот же момент и покорно делал вид, будто верю во всю ту лапшу, которую ты мне на уши вешал. Так что давай не будем продолжать этот спектакль. И если не хочешь, чтобы…

— Чтобы что? — резко перебил я его, чувствуя, как глубоко внутри закипает раздражение. Тот огонь, что разгорался у меня в груди с момента посещения больницы, грозил вот-вот хватить через край. — Что ты сделаешь, Громов? Вызовешь