понял приказ, и я выучу в пути свиток назубок… Я постараюсь быть очень убедительным.

Парень с поклоном принял свиток. Как-то странно на него посмотрел. А потом просто огорошил «старика».

— Мой генерал! Скажи: а на тайном языке пишут стихи?

Что⁈

— Пишут, О, — после паузы растерянно ответил Наполеон. — На этом языке пишут самые лучшие в мире стихи.

Парень невероятно оживился.

— А нельзя ли… Можешь ли ты прочитать мне какое-нибудь?

Ничего себе просьба! Наполеон задумался. Конечно, и в Бриене, и в Париже приходилось учить. И немало. Но стихи как-то его особо не интересовали. А в последнее время стало совсем не до них. Хотя…

— Ну, вот, послушай:

Сыгравши рольку небольшую

На славной сцене мировой,

Мы все уходим вкруговую —

И все освистаны толпой.

Это был великий Вольтер. Там что-то еще дальше, но Наполеон не помнил. А эти строчки запали в душу. Он смотрел, как его чосонский адъютант старательно вслушивается в чудесные звуки французской речи. Как-то оценивающе даже.

Лучше бы с таким же тщанием приказы слушал!

— Доволен?

— Да, сиятельный! — Гванук улыбнулся и поклонился самым почтительнейшим образом.

— А приказ мой ясен?

— Да, мой генерал! — здесь адъютант вскочил и вытянулся по стойке, как и учил его генерал. — Всё исполню!

— Тогда ступай.

Глава 4

— Оооо!

Гванук слышал вопль Ли Чжонму издалека. Бросив все дела, он несся по коридорам замка. Что-то случилось. И в глубине души адъютант догадывался что (уж больно с тревожными лицами прошли в покои генерала посланцы из Хакаты). Догадывался, но гнал от себя эти тревожные мысли. Искал другую причину.

«Может, меня решил отчитать за поездку? — думал он на бегу. — Садака, конечно, пообещал всё сделать — но он был очень напуган. И даже не мог это скрыть».

Ну, не было больше причин вот так кричать! Поход Ариты завершился крайне удачно! Да и как могло быть иначе, когда против тысячи воинов и трех пушек ни разу не выступило больше сотни человек. Общие потери составили не больше десятка, пороху пожгли мало (второй замок вообще без боя сдался, узнав о судьбе первого). Единственное, по срокам не уложились. Ну, не учли, что добычу на себе волочь тяжеловато…

И корабли под пушки подготовили вовремя. Всё шло строго по гра-фи-ку…

— Немедленно! — без предисловий выкрикнул старик, едва маленький, но любопытный нос Гванука сунулся в дверной проем. — Конного гонца в Хакату: стрельбы отменяются! Бамбуковый полк, всю артиллерию, вообще всех военных — в полной выкладке доставить к Дадзайфу! Срочно!

— Началось? — округлил глаза адъютант.

— Ты еще здесь? — сузил глаза генерал Ли, но смягчился. — Да, началось. Сёни выступил, торговец приплыл в Хакату и рассказал. Мы теряем время!

И Гванук помчался. Всадники Сука рванули в Хакату, чуть позже еще несколько вестников (но уже из полка Ариты) помчались к союзникам. Время играло последним на руку: его не оставалось вовсе, так что можно легко «не успеть» прийти на помощь. К вечеру все силы Армии Южного двора собрались возле замка. Обоз также был подготовлен. Его сделали минимальным, но с двумя десятками пушек без обоза никак нельзя. Горожане так быстро собраться не успевали и обещали выступить утром.

Старый генерал их ждать не стал и приказал выступать прямо почти на закате.

— Скорее! Скорее! — понукал он полковников. — При большом желании Сёни смогут сюда добраться дней за пять! И два дня из них уже прошли! Мы должны встретить их там, где нам удобно!

— Но почему бы не принять бой в замке? — Арита знал о плане, но понимал, что отбиваться за стеной всегда легче, чем драться в поле.

— Их так много, что они способны просто блокировать и город, и замок, — пояснил Ли Чжонму. — Если бы они упрямо лезли на стены и умирали под ними — я был бы только за… Но, думаю, опыт Оучи их чему-то да научил. Увы, Арита, одни и те же уловки по нескольку раз не работают. Я бы, имея столь огромные войска, просто отрезал замок от всего мира и уморил бы нас с голоду… Пока мы сами не выйдем из-за стен и не поляжем… К тому же, нам необходимо не просто отбиться от Сёни, а именно разбить. Разбить! Чтобы тут все, наконец, поняли, что против нас воевать — это еще хуже, чем воевать против императора Сёко и его сёгуна. Понимаешь?

Гото Арита подумал и кивнул. А вот Гвануку казалось, что за стеной всё равно надежнее…

Оказалось, что четыре тысячи — это очень много людей. Страшно много для того, чтобы организоваться в колонну, двигаться в едином ритме. Отряды мешали друг другу, долго не могли найти свое место, кто-то постоянно затормаживал общее движение. Так что до ночи прошли совсем немного — стены Дадзайфу позади всё еще отлично видно. Но Ли Чжонму, тем не менее, был доволен.

— Ничего-ничего. Зато притерлись, поняли, как надо двигаться. Завтра с утра — сразу в путь! А ночевали бы в замке, потеряли бы на это больше половины дня.

И он оказался прав. Армия Южного двора с рассветом быстро свернула лагерь и уже гораздо увереннее отправилась в горы. Там, конечно, двигаться было очень сложно. Особенно пушечным упряжкам и прочим повозкам. На горы убили весь второй день и только на третий выбрались в долину Онги. Онга — довольно крупная река, что несла свои воды с юга на север — в самое сердце владений Сёни.

— Большим войском они могут прийти к нам только по этой долине, — генерал водил пальцем по карте, которую жестоко трепал свежий горный ветер. — Либо вдоль побережья, но крайне маловероятно, что они выберут тот путь. По этой долине и идти легче, и кормиться в пути проще. Теперь осталось подобрать хорошее место.

И уже ближе к полудню, рыская на лошадях из стороны в сторону, штаб такое место нашел. Это был широкий пологий склон, спускающийся к северо-востоку — в сторону Онги. Здесь было где развернуться не только пехоте, но и коннице. Слева склон ограничивал приток Онги — маленькая, но бурная речушка с высокими берегами. Гванук уже понимал, что прикрытый фланг — это большое подспорье в бою. Справа вот ничего такого не было. Позади склона находилось лесистое плато, а впереди, внизу