вижу тебя девушкой, заслужившей себе имя храброй искательницы приключений. Ты побывала в дальних странах. Повидала мир. Ты смеялась. Осуществила свою мечту.

А затем однажды не вернулась ко мне. И все краски моего мира померкли. И все вокруг тонет во тьме, и не видно ни зги…

Мелодия становится медленнее, а мои пальцы касаются минорных клавиш.

А потом разгорается уголек. И мягкий свет потихоньку разгоняет эту темноту.

Такт…

«Сэйка».

Я вижу тебя.

…еще один такт…

«Не забывай меня».

Я слышу тебя.

«Я люблю тебя».

Мои пальцы на миг замирают. А затем уходят на верхнюю октаву.

Я тоже тебя люблю.

Открыв глаза, я вижу гостиную, полную тех, кто любит меня. И все они аплодируют.

Я встаю и кланяюсь.

И тут в двери впархивает Иветта:

– Церемониальная трапеза готова!

* * *

В столовой прибавилось мерцающих сфер. На кружевной скатерти – свечи и вазы с подсолнухами. Мы рассаживаемся, вдыхая аромат свежеиспеченного тыквенного хлеба. Перед нами стоят керамические плошки с картофельным пюре и остатками оленины, а еще Иветта зажарила сладкую кукурузу и морковь.

Разговор течет легко. Еда заканчивается быстро, остаются только вино и сыр. Мы с Джонатаном рассказываем о тебе, Фи, разные истории, обсуждаем твой искрящийся юмор и колкий язычок.

– Ох, кого-то она мне напоминает, – смеется Фрэнк. – Вижу, вы с Фионой были очень похожи.

Я отхлебываю вина, стараясь скрыть улыбку.

– Ну, у меня язык совсем не такой острый.

– Вполне, когда надо, – Оли потирает загривок.

– Может, об тебя заточила? – интересуется Иветта. – Вы проводите много времени вдвоем.

Мы с Оли переглядываемся.

– Это ты о чем, Ив? – неловко усмехается Оливия.

– Сестрички-не-разлей-вода! – вопит Мороуз. Кажется, последний стакан вина был лишним.

– И что такого? – пожимаю плечами я.

– Мы подруги, – строго говорит Оли. – А сестрички – вон там! – она указывает на Ризу с Лазурью, сидящих с краю стола. Девочки так увлечены собственным разговором, что ничего вокруг не слышат.

– Мороуз, кажется, вина тебе на сегодня уже хватит, – усмехаюсь я, покачав головой.

– А вообще это хорошая новость, – подает голос Фрэнк. – Мы с Кайей счастливы, что вам обеим есть на кого опереться. За Сэйку и Оли! – он поднимает свой стакан.

– За Сэйку и Оли! – подхватывают его тост все остальные.

Я тоже выпиваю, но краем глаза продолжаю следить за Фрэнком, пока тот беседует с Джонатаном.

«Мы с Кайей»… Он никогда раньше в таком контексте не упоминал Кайю – будто она все еще жива и сейчас он говорит за них обоих.

На десерт Иветта подает тыквенный хлеб с маслом с корицей. Пока мы доедаем, Фрэнк встает из-за стола.

– Пойду погляжу, что там с погодой. Хочу убедиться, что дождь еще не начался и наши гости успеют долететь до дома без проблем.

Я быстренько доедаю свой кусок и, извинившись, выхожу следом.

Нагоняю Фрэнка в гостиной – он как раз раздергивает занавески на основных окнах. Небеса уже совсем темно-серые. Заметив меня, Фрэнк качает головой:

– Нужно закругляться потихоньку. А то гроза вот-вот дойдет сюда.

– Согласна, – я встаю рядом. – Игнаций предупреждал, что в этот раз ураган будет серьезный.

– В самом деле? – искренне удивляется Фрэнк и снова переводит взгляд за окно. – Как-то я проглядел этого парня. А чем он вообще занимался, не знаешь?

Я недоуменно поднимаю брови, но изо всех сил стараюсь сохранять спокойный вид.

– Ну… сложно сказать…

Фрэнк кивает.

– Это была очень красивая церемония. Вы отлично справились.

– Спасибо, Фрэнк. Вы отличный учитель. – Я увлекаю его прочь от окна. – Похоже, гроза вот-вот начнется. Может, вам лучше вернуться к себе? День сегодня был длинный…

– Да, пожалуй. Вы ведь обо всем позаботились, да? – Мы вместе направляемся к дверям в его комнату. – А я, наверное, схожу и поставлю чайник к приходу Кайи.

Меня обдает холодом.

– Она любит выпить чашечку горячего чая, возвращаясь с дальней дороги, – Фрэнк смотрит на меня и ласково улыбается. – Ты, случайно, не знаешь, в котором часу она собиралась вернуться?

Я смаргиваю выступившие слезы.

– Понятия не имею. Но вы отдыхайте. Я приготовлю чай.

Он крепко обнимает меня, счастливо вздохнув:

– Ты у нас такое сокровище… Спасибо!

Как только дверь за ним захлопывается, я все-таки всхлипываю. Невероятно тяжело видеть Фрэнка таким.

* * *

Сообщив о надвигающейся непогоде, я провожаю Джонатана и девочек к дверям. Риза и Лазурь успели полюбить Оли, так что бросаются на нее с объятиями с обеих сторон. А Джонатан снова отводит меня в сторонку:

– Я невероятно рад, что ты со мной связалась, Сэйка, хотя, признаться, этого не заслуживал. Я очень беспокоился за тебя, когда ты уехала, зная, что уход Фионы заставил… – он крепко сжимает мое запястье, – заставил тебя позабыть на время о том, кто ты такая. Но сейчас вижу тебя здесь, в такой замечательной компании… – на глазах Джонатана выступают слезы, – и не могу не радоваться за тебя. Уверен, и Фиона была бы этому рада.

– В Ясеневых садах меня приняли хорошо. Но завтра моя работа здесь будет закончена, так что я вернусь в город.

Он оглядывается на Оливию – та обменивается шутками с Лазурью и Ризой, играючи шлепает их по рукам, а когда они опускают глаза, ловит их за носы.

– Можешь не торопиться и приехать тогда, когда сочтешь нужным. Мы с девочками никуда не денемся, – он улыбается.

Я выхожу вместе с ними на веранду. Семейство моей сестры седлает свои стильные, дорогие метлы и взмывает в небо, а я остаюсь и машу им на прощание.

* * *

После того как Джонатан с девочками скрываются вдали, я еще долгое время сижу на качелях. Наконец-то сняв адские туфли, разминаю гудящие ноги.

Тут выходит Оли с двумя чашками горячего чая:

– Вот ты где, сестричка, – она присаживается рядом на качели и пристраивает мои ноги себе на колени. – Как себя чувствуешь?

Небо потемнело так сильно, что кажется, будто наступила ночь. На землю уже сыплются первые капельки дождя.

– Честно говоря, сама не знаю.

– Могу тебя понять, – она отхлебывает чаю и смотрит на мою ногу, точнее, на свежий рубец на лодыжке. – А это откуда?

– А, по дендрарию бегала, – буднично отмахиваюсь я, и Оливия недоуменно смотрит на меня. Я моргаю. – Ой нет, прости, не бегала. Ходила. Ходила, да еще на этих чертовых каблуках. И чуть лодыжку не свернула, прямо как ты, – я смеюсь, но Оли даже не улыбается в ответ.

– Я разговаривала с Джонатаном. Он сказал, что ты возвращаешься домой.

– Ну да.

Оли кивает и делает еще глоток.

– Почему?

– Моя работа закончена, и больше нет никаких причин оставаться.

– А что такого особенного случится завтра вечером? Он обмолвился, что