своих, чтобы его не начали травить. Потому… потому он и не должен ничего делать! Кто-нибудь другой обязательно позаботится о том, чтобы у лежащего Пак Ёджона не запал язык, всего-то и нужно повернуть ему голову набок и все. Кто-нибудь обязательно сделает это, ему можно просто сидеть на месте и делать вид что ничего не произошло. В конце концов это же школа для детей богатых родителей, верно же? Тут, наверное, камеры везде стоят, никто не даст погибнуть школьнику старшей школы!

— Так и будешь стоять столбом? Ты же говорил, что он твой друг. Просто поверни ему голову набок, а еще лучше — поверни все тело набок. — говорит Старший. Бон Хва не отвечает ему. Сейчас кто-то войдет и обязательно поможет, не обязательно делать все самому. Если он сейчас двинется, под взглядом этих холодных, змеиных глаз, на виду у всех, то он как будто поставит себя на одну с Ёджоном полку. А он не может сейчас к себе внимание привлекать! И сам Старший говорил ему, что не надо выделяться! А если узнают из-за этого — все узнают? Про все его обманы? Он не имеет права так подвести всех, в том числе и Старшего, свою маму, Чон Джа, Юну, всех вообще!

— Этот недоносок ваш друг? — парень в запачканной рубашке переводит взгляд на них и Бон Хва тут же прикусывает язык. Друг ли ему Ёджон? Да они же едва знакомы и… наверное, если бы он был один, он бы так и сказал. Совсем как в средней школе, когда все вокруг стали травить ту бедную девочку. Просто отошел бы в сторону и все. Кто ему этот Ёджон? Да они только недавно познакомились, он одноклассник и все. Так что нужно просто сказать «нет» и спокойно допить свой сок. Так же спокойно — уйти из столовой. Но ведь если он так сделает, то ему будет потом мучительно стыдно перед Старшим. Который не боялся даже на профессиональный ринг выйти. Не боялся противостоять трех бандитам в парке. Казалось, что он вообще ничего не боится.

— Да, это мой друг. — говорит Бон Хва, делает два шага и наклоняется над Ёджоном, аккуратно переворачивая его на бок. Поднимает глаза и встречается взглядом с холодными, змеиными глазами.

— Чтобы язык не запал, — поясняет он: — а то задохнуться может. Извините моего друга, он порой бывает такой неуклюжий. Я уверен, что он хотел бы извиниться, просто не успел.

— А ты, — взгляд переходит на Чон Ёна: — тоже с ними?

— Н-нет, — тихо выдавливает из себя Чон Ён и как будто перетекает за другой столик: — я тут случайно.

— Ну вот и хорошо. Ты! — парень в перепачканной рубашке смотрит на Бон Хва: — Вы вдвоем должны мне деньги за запачканную одежду. И конечно извинение. Твой друг без сознания, а потому за него извинишься ты. Вставай на колени и облизывай мои ботинки.

— … Э? — выдавливает из себя Бон Хва. Нет, в прежней школе тоже всякое бывало, вспомнить как над той девочкой издевались, но чтобы вот так… он думал что такое только в дорамах про школу бывает.

— Хан, ты чего? — окликает парня какой-то старшеклассник: — Совсем озверел? Оставь первогодок в покое.

— Ли Сон, я с тобой разговариваю? — поворачивает тот голову к подавшему голос: — Хочешь со мной за школу выйти? Нет? Вот и помолчи. А ты… — парень вдруг оказывается совсем рядом и Бон Хва чувствует, как его тело — само собой — двигается! Вперед и чуть в сторону! Его прямо обдувает порывом воздуха, и он понимает, что это — не ветер. Это удар, который прошел совсем рядом, тот самый, невидимый сверхбыстрый удар! Он отпрыгивает назад, разрывая дистанцию и поднимая руки, вставая в стойку.

— Извини, малыш, не до сантиментов сейчас. — вспыхивают в голове слова Старшего: — Если бы я не вмешался, он бы тебе точно что-нибудь сломал бы или голову встряхнул. А в этой голове и я живу. Но… быстрый чертяка!

— Как же ты смог увернуться, если не видел удар⁈

— Никто не может увидеть такой удар. Если хочешь его увидеть — не смотри на руки. Смотри на ноги. На плечи. Ты должен видеть все тело целиком… потому что любой удар — это не просто руку выпрямить, это работа всем телом. Кончик кнута во время удара может развить сверхзвуковую скорость, конечно его не увидишь, но вот движение рукой, которая ведет хлыст — видно. Эх, зарекался я в школьные драки вступать, но видимо ничего не попишешь, у нас завтра куча дел, нельзя с побитой мордой ходить…

Бон Хва привычным усилием отстраняется от управления, откидываясь назад, он чувствует, как его тело поднимает руки и делает шаг вперед.

— Погнали. Интересно посмотреть, чем этот парень занимался, раз так бьет. Какова его техника… кто он такой. Может и подружимся… только сперва морду набить придется.

— Это что тут такое⁈ — раздается громкий голос и он опускает руки. Стоящий напротив парень тоже опускает руки. И когда он успел их поднять?

— Кан Хан! Намгун Бон Хва! Совсем охамели, в школьной столовой драку вздумали учинить⁈ — продолжает Мэй Со Юн, первый заместитель главы студсовета. Она стоит в дверях, расставив ноги и скрестив руки на груди: — Вам так охота вылететь из школы?

— Тц. — раздраженно цыкает парень в запачканной рубашке: — Замглавы пришла спасти первогодок? Если их не учить уважению, они ничему так и не научатся. Эти двое сами напросились и первые начали. Видишь, во что моя рубашка превратилась?

— Кан Хан, — Со Юн подходит ближе: — ты меня не слышал? Никаких драк на территории школы. Никаких. Кроме того… поверь мне, я беспокоюсь не о первогодке. А о тебе.

— Что? — парень переводит взгляд на Бон Хва и прищуривается: — Неужели? Ну да, так и есть. Ты сумел уйти от моего удара. Значит это была не случайность.

— Я запрещаю выяснять отношения на территории школы.

— Да без проблем, замглавы. Эй, ты — после уроков, на бейсбольной площадке за школой. Не придешь — будет только хуже. — парень обращается к нему.

— Как скажешь. — отвечает Старший и вкладывает руки в карманы: — После уроков, так после уроков. Один на один?

— Конечно. Один на один. Посмотрю из какого теста сделаны нынче первогодки. — ухмыляется парень.

— С вашей внешкольной деятельностью я ничего не могу поделать. — вздыхает Со Юн и тут же тычет пальцем в Бон Хва: — Не дай