сочувствия. Какая наглая, блестящая ложь! Меня замутило от этого спектакля.

— Но она вернулась, — голос Валериана дрогнул от фальшивой нежности. Он посмотрел на меня взглядом благодетеля, — Загнанная, напуганная, но не сломленная духом. И поэтому я говорю перед всем двором, что я понимаю ее страх. И я объявляю, что Отбора не будет!

Присутствующие в зале переглянулись и замерли.

Валериан медленно, чеканя каждый шаг, спустился с возвышения. Он подошел ко мне так близко, что я уловила запах мяты и крепкого вина от него.

— Я уже сделал свой выбор, — громко, на весь зал заявил он, — Остальные кандидатки отправлены по своим домам с богатыми дарами. Потому что моя королева уже стоит передо мной.

Он остановился в полушаге, и протянул свою руку в жесте, не терпящий отказа.

— Преклони колени, Аделаида, — прошептал он, и в его глазах полыхнула темная, больная одержимость, — Прими свою судьбу, и я брошу этот мир к твоим ногам.

Секунда растянулась в вечность. Тишина в зале стала такой плотной, что казалось, можно услышать, как осыпается воск со свечей. Гера подалась вперед, хищно раздувая ноздри в ожидании. Изольда же смотрела на меня сверху вниз с ледяным высокомерием.

Я опустила взгляд на протянутую руку Валериана, а затем медленно, очень медленно подняла голову. Мои глаза встретились с его грозовым взглядом. Я не сделала ни шагу назад, и не опустила плечи.

— Я не могу стать вашей женой, Ваше Высочество, — мой голос прозвучал чисто, звонко, разрезая фальшь этого зала.

Брови Валериана сошлись на переносице. В его глазах мелькнуло искреннее, абсолютное непонимание.

— Что ты несешь? — процедил он сквозь стиснутые зубы, позабыв о публике.

— Я уже замужем, — громко, чтобы услышал каждый лорд на самых дальних балконах, произнесла я.

С этими словами я резко вскинула левую руку. Мысленным усилием, вложив в это движение всю свою драконью искру, я сорвала тонкую паутину иллюзии, которую сплела в храме.

Пространство вокруг меня содрогнулось.

Вязь Истинной Пары на моем запястье взорвалась ослепительным, концентрированным светом чистого золота и белого пламени хлынул от моей кожи, освещая Тронный зал ярче тысячи свечей.

Это была не просто метка. Это была материализованная, древняя магия крови, рычащая о своей принадлежности. Свет был таким мощным, что ближайшие придворные вскрикнули, закрывая лица руками.

Валериан отшатнулся, словно его ударили физически. Он зажмурился, вскинув руку, чтобы прикрыть глаза от слепящего золота.

— Какого дьявола... - выдохнул он.

Гера на возвышении не закрыла глаз. Я видела ее перекошенное лицо сквозь золотое свечение. В ее глазах пылал дикий, алчный, неконтролируемый голод. Она жадно облизнула пересохшие губы. Она чувствовала мою магию. Чувствовала, как расширился мой резерв. Я была для нее изысканным, переполненным кубком силы, который она во что бы то ни стало решила опустошить.

Золотой свет начал медленно затухать, возвращаясь в границы филигранного узора на моей коже.

Валериан опустил руку. Его лицо перекосило ненавистью. Вены на его висках вздулись. Он сделал резкий шаг ко мне, и его шепот прозвучал как шипение ядовитой змеи:

— Ты думаешь, эта светящаяся побрякушка тебя спасет? Ты думаешь, мне есть дело до того, с каким грязным псом ты переспала в трущобах?

Он грубо, до боли схватил меня за подбородок, впиваясь пальцами в кожу.

— Ты принадлежишь Короне, Аделаида. Заруби это на своем красивом носу. Будь ты хоть трижды обвенчана, ни один подданный в этом королевстве не посмеет пойти против меня! Законы пишу я! Я есть Закон! И я аннулирую эту связь, даже если мне придется разрубить на части твоего муженька!

— Для этого, кузен, тебе придется подойти ко мне достаточно близко, — слова прогремели снаружи, неся в себе первобытную угрозу.

В следующую секунду Тронный зал содрогнулся от удара и огромные, пятиметровые дубовые двери, запертые на тяжелые железные засовы, просто перестали существовать. Мощнейший магический удар выбил их внутрь, разрывая дерево в щепки, которые смертоносным дождем брызнули по мраморному полу. Женщины истерично завизжали. Охрана отшатнулась, выхватывая клинки.

В облаке древесной пыли, сквозь ледяной сквозняк, ворвавшийся в зал, подобно богу войны, стоял Дейран Вермиллион.

Его черный плащ тяжело ниспадал с широких плеч. Его янтарные глаза полыхали таким же неистовым золотом, как и метка на моем запястье. Он надвигался, в центр зала как неотвратимая лавина, а его взгляд был прикован только к руке Валериана, все еще сжимавшей мой подбородок.

Воздух вокруг Дейрана буквально искажался от жара.

— Убери от нее руки, — его голос был тихим, но он заставил хрустальные подвески на люстрах зазвенеть.

Рядом с ним, тяжело ступая, но держа спину пугающе прямо, шел мой отец, Лорд Марцел. Его левая рука все еще лежала на перевязи, а в правой он сжимал свой знаменитый двуручный меч. Его лицо было бледным, и он смотрел на Геру.

Валериан отдернул руку от моего лица, словно обжегся. Он отступил на шаг, лихорадочно оценивая ситуацию. Его уверенность заметно пошатнулась.

Из-за спины Дейрана вышел пожилой, седой храмовник в простых одеждах. В дрожащих руках он высоко над головой поднял развернутый свиток пергамента.

— Именем Богов и древнего Права! — прокричал жрец срывающимся, но твердым голосом, — Лорд Дейран Вермиллион и леди Аделаида Марцел соединены священными узами Истинной Пары! Брак скреплен кровью и зарегистрирован перед ликом Небес! Договор нерасторжим!

Дейран не смотрел на жреца. Он сделал еще два шага вперед, останавливаясь в десяти футах от меня.

— Она — моя законная жена, — прорычал он так, что у меня по спине побежали сладкие, обжигающие мурашки, — И любой, кто попытается оспорить это право, умоется собственной кровью.

Тишина в зале стала осязаемой. Лорды переглядывались в панике. Политический расклад рушился на глазах.

— Это предатели! — завизжал Валериан, брызгая слюной. Его рука метнулась к эфесу парадного меча, — Государственные изменники! Они привели армию в королевский дворец! Стража! Убить их всех! Убить девчонку!

Королевские гвардейцы, очнувшись от ступора, с лязгом выхватили клинки. Еще одна секунда, и этот роскошный мраморный пол превратится в кровавое озеро.

Я судорожно вздохнула, призывая свою магию, готовясь выставить щит перед отцом