разглядывать, как на бывшем квиддичном поле студенты ровными строевыми квадратами сдают нормативы по скоростной укладке тротуарной плитки.

«Первая и вторая смены отработали без происшествий!» — бодро отрапортовал Гарри, чеканя каждое слово. — «На теплицах Помоны Стебель завершен монтаж автоматической системы полива хлорсодержащими растворами. Вредители ликвидированы на девяносто восемь процентов. Оставшиеся два процента забаррикадировались в дальнем парнике, но Блэк уже подтянул туда тяжелую технику».

«Сириус опять за свое?» — я легким движением усов выразил скепсис. — «Смотрите мне, чтобы он там парники не снес. Нам еще урожай кошачьей мяты сдавать по гособоронзаказу».

«Не снесёт», — Гарри уважительно улыбнулся. — «Он теперь парень дисциплинированный. Кстати, о тех, кому трудовая дисциплина пошла на пользу. Из третьей зоны дезинфекции прибыл эшелон с готовой продукцией. Слизеринские артели сдали сверх плана пятьсот банок серно-дегтярной мази. Перевыполнение на пятнадцать процентов!»

«Вот могут же, когда захотят», — ухмыльнулся я, поправляя планшет на поясе. — «А то все "мы чистокровные, нам мараться не положено". Лопату в руки, респиратор на морду — и вся чистокровность вылетает вместе с первым потом. Что там по кадрам?»

«Грейнджер заканчивает аудит второго сектора», — Поттер сверрился с записями в планшете. — «Зафиксировано три случая несанкционированного использования бытовой магии без санитарного допуска. Нарушители отправлены на чистку дымоходов. Уизли лично возглавил конвой».

Я удовлетворенно кивнул. Рон Уизли за эти годы вырос в отличного бригадира. Перерос свой подростковою неопределённость, научился считать инвентарь и теперь крутил своими братьями так, что те заново переписывали правила техники безопасности на переменах.

Жизнь в Хогвартсе текла по чётко выверенному руслу. Никаких тебе Тёмных Лордов, никаких тайных комнат. Кстати, о Тайной комнате. Василиска мы еще в девяносто пятом пустили на сапоги и спецкомбинезоны для состава Санитарной Тройки, как узнала, где Долькофил запрятал шкуру — кожа оказалась знатная, водонепроницаемая и полностью устойчивая к кислотам. А саму комнату переоборудовали под центральный резервуар для хранения технической воды и дезинфицирующих средств. Места там много, вентиляция теперь работает как часы — идеальное складское помещение.

Но сегодня у нас был особый день. День Великой Инвентаризации, которая проводилась раз в десятилетие. Мы должны были подвести итоги, пересчитать весь наличный состав, проверить состояние спецконтингента и окончательно зафиксировать передел магического мира под нормы коммунального хозяйства.

«Слушай, Гарри», — я повернулся к нему, опираясь на свою верную Турбо-Швабру Азкабан-3000, которая за эти годы прошла три модернизации и теперь была украшена титановыми накладками. — «А как там наш главный реабилитируемый? Как себя ведет младший помощник старшего дворника?»

Поттер хмыкнул, доставая из кармана пачку "Примы" (наша местная разработка из сушеных листьев мандрагоры и махорки, выбивает дурман из головы на раз).

«Да как ведёт… Скрипит, но метет», — ответил Гарри, прикуривая от заклинания минимальной мощности, на которое у него был личный допуск за номером 002. — «Сегодня с утра чистил авгиевы конюшни у гиппогрифов. Сказал, что, когда вернет себе былую силу, превратит нас всех в пепел, на что Добби выдал ему по шапке валенком за нарушение субординации и урезал обеденный рацион на один паёк».

«Правильно сделал», — одобрил я. — «Дисциплина — она для всех одна. Хоть ты Тёмный Лорд, хоть старший атаман. Ладно, собирай Тройку. Пора спуститься в нижние горизонты, проверим, как идет трудовая адаптация у нашего профессорско-преподавательского состава, находящегося на спецрежиме».

Мы вышли из кабинета и направились по широким, выложенным свежей кафельной плиткой коридорам. Никакой привычной хогвартской темноты, никаких вонючих гобеленов, в которых столетиями размножался пылевой клещ. Везде горели яркие дневные лампы, работающие от преобразованной магии замка, стены были выкрашены приятной салатовой краской до половины, а выше — аккуратная побелка. Красота! Глаз отдыхает, душа поет.

По дороге нам попалась группа первокурсников. Мальчишки и девчонки были одеты в одинаковые, добротные синие комбинезоны с номерами факультетов на груди. Завидев меня и Поттера, они мгновенно выстроились по стойке "смирно" и приложили руки к пилоткам.

«Здравия желаем, Чрезвычайный Санитарный Вершитель Аргус!» — хором гаркнули шкеты.

«Вольно, орлы», — степенно ответил я. — «Сменную обувь все переобули? Носовые платки на месте?»

«Так точно!» — бойко ответила бойкая девчонка с косичками, показав чистейший белый лоскут ткани. — «И санитарные книжки при себе!»

«Вот это по-нашему», — я скупо улыбнулся. — «Марш в столовую, там сегодня по расписанию витаминизированный кисель и запеканка. Не баловаться, магия только по команде преподавателя!»

Дети дисциплинированно побежали дальше. Поттер с гордостью посмотрел им вслед.

«Знаете, Аргус Пантелеймонович», — тихо сказал он, пока мы спускались на лифте в подземелья. — «Я ведь раньше думал, что магия — это чудо. А теперь понимаю: магия без чёткого регламента — это просто хаос».

«Золотые слова, Поттер», — хмыкнул я. — «Золотые слова. Внеси их в дневник воспитательной работы. Назначим тебя завтра лектором для новобранцев».

Лифт с тихим гулом опустился на нулевой уровень — бывшие подземелья Слизерина, а ныне Центр Трудовой Адаптации и Дезинфекции № 1. Впереди нас ждала встреча со старыми знакомыми.

Воздух в подземельях давно не пах плесенью и сыростью. Теперь здесь стоял стойкий, уверенный, родной запах свежей хлорки, фенола и сосновой канифоли. На стенах через каждые десять метров висели агитационные плакаты: «Не проверил вытяжку — совершил преступление!», «Чистый котел — залог здорового зелья!», «Сдал просрочку — помог врагу!».

Навстречу нам из операторской вышла Гермиона Грейнджер. За десять лет эта девчонка превратилась в настоящего монстра бюрократии и технического контроля. Волосы аккуратно убраны под косынку, в руках — толстенная папка с металлическими уголками. Она была нашим Главным Секретарем и одновременно Председателем Контрольно-Ревизионной Комиссии.

«Аргус Филч! Гарри!» — она кивнула нам с сухой, но теплой улыбкой. — «Как раз вовремя. Мы заканчиваем переучет во втором блоке спецрежима».

«Как там наш заключенный номер один?» — спросил я, подходя к массивной стальной двери с смотровым окошком, забранным решеткой.

«Северус Тобиас демонстрирует стабильные показатели», — зачитала Гермиона из папки. — «За последний квартал им выполнена норма по фасовке дезинфицирующего порошка на сто двадцать процентов. Жалоб на условия содержания не поступало. Отмечен рост сознательности: вчера самостоятельно заделал трещину в штукатурке и подал рациональное предложение по улучшению состава дегтярного мыла».

Я глянул в окошко. За стеклом, в чистенькой, побеленной камере стоял Северус Снейп. Старый зельевар за эти десять лет сильно изменился. Никаких грязных сальных патлов — аккуратная короткая стрижка под машинку, полная дезинфекция волосяного покрова. Вместо развевающейся черной мантии — серый робный комбинезон с надписью «Спецотряд № 3». На носу — защитные очки, на руках — плотные резиновые перчатки. Он усердно, с дотошностью настоящего профессора, взвешивал на аптекарских весах серный порошок и фасовал