– Тебя хотел еще кое-кто увидеть. – Лу открыла дверь, впуская в номер Адама с легкой улыбкой на лице. Пусть мне и не совсем нравилась Марго, но с ней он чаще улыбался. И еле заметная тень ушла из его взгляда.

Я бросилась к нему в объятия, совсем как в детстве, не боясь помять красивое платье.

– Как же ты быстро выросла, мышка, – прошептал он, обхватив меня в ответ.

– Годы идут, а ты все еще правильный и скучный старший брат, – рассмеялась я, скрывая слезы.

– Надеюсь, я все еще крутой и злой старший брат, – проговорил хриплый голос, и тогда я заметила Лукаса, притаившегося на пороге.

– Вы стали сентиментальными после женитьбы, – шуточно отмахнулась я. – Тоже пришли поссориться у меня на глазах?

Они переглянулись, словно нашкодившие мальчишки, но ничего не ответили. Я знала, что на одном рождественском ужине, перебрав, они подрались. Адам тогда так отделал Лукаса, что у него неделю глаз почти не открывался.

– Вообще-то твой отец уже идет сюда, мы хотели сказать тебе парочку комплиментов, пока ты не стала слишком занята женихом.

– Но если ты не рада нас видеть, то мы пойдем, – лжелюбезно отозвался Лукас, сунув руки в карманы брюк. Я покачала головой.

– Она рада, но вам пора. – Строгий голос отца разрезал беззаботную атмосферу.

– Не переживай, мышка, ты выглядишь прекрасно.

– Мы все еще можем убить его, если хочешь.

– Иди в задницу, Лукас, – шикнула я, но все же рассмеялась, пытаясь избавиться от волнения.

Всего несколько минут.

Папа остановился напротив, внимательно оглядел меня и тепло улыбнулся. Он многое прощал в моем поведении, на многое закрывал глаза. Пусть я и была для него лишь разменной монетой, я не могла ненавидеть его.

– Идем? – Я знала, что отцовских наставлений не последует. Для него это лишь очередная успешная сделка, и плевать, что прошло столько лет.

Я выдохнула, молясь, чтобы не споткнуться у всех на глазах от волнения. Пальцы нервно сжимали ткань пиджака на предплечье, папа то и дело косился в мою сторону.

– Твоя мать в день нашей свадьбы ни капли не волновалась, – вдруг заговорил отец. – Я знал, что она не любила меня, добивалась своего, как и всегда. Хотела оказаться выше Софии. Прыгнуть так высоко, как сможет, и все равно на то, что, когда падаешь, ты разбиваешься. Ты считаешь меня плохим человеком, который был готов продать собственную дочь, но я рад, что ты выходишь замуж по любви, Лиззи. Может быть, твоя жизнь сложится не так отвратно, как моя. – Я уставилась на него, папа печально улыбнулся и потянул меня дальше по коридору. Он никогда не говорил о прошлом, об их жизни с мамой, никогда не признавал своих ошибок. А сейчас почти дал свое благословение на этот брак.

– Спасибо, – тихо сказала я, когда мы вышли на улицу. В августовской жаре аромат цветов пьянил до головокружения, сердце билось чаще, а глаза слепило солнце. Я не сразу увидела его.

Матиас стоял около свадебной арки, сложив руки перед собой, и улыбался. В светлых волосах игрался ветер, белый костюм казался слишком ярким на фоне морского горизонта, в который спускалось голубое небо.

Я запнулась – засмотрелась на Матиаса и не заметила камешка. Отец удержал меня, неловко улыбнулся и положил поверх моей руки свою.

Впервые в жизни мне было плевать. Я шла по белой дорожке и знала, что это самый правильный путь в моей жизни. И взгляд Матиаса, не отрывающийся от меня, говорил о том же. Я вдруг вспомнила то, как его сестра шла к Аарону. Он смотрел так же. Так, будто Луиза его центр мира. От этого осознания по коже побежали мурашки, хотя утром градусник показывал плюс тридцать градусов по Цельсию.

Отец подвел меня к Матиасу, вложил мои ладони в его. Такие теплые и надежные. Я запрокинула голову, чтобы, наконец, посмотреть в голубые глаза, искрящиеся нежностью. Той самой, которую обнаружила недавно в себе.

Я не смогла сдержать улыбку. Она сама по себе нарисовалась на губах.

– Сегодня и навсегда. Ты и я, – прошептал Матиас перед тем, как священник начал свою речь. Я почти не слышала его слов. Смотрела на Матиаса и почему-то думала о том, что все самые темные времена стоят будущего счастья. Может быть, нужно пройти сквозь ад, чтобы прийти в райский сад?

Поцелуй со вкусом глинтвейна. Адам и Марго

Глава 1. Марго

Nightcore, speed up – Last Christmas

В одной книге я как-то вычитала такие слова: «Возможно, иногда чудо не спрашивает, веришь ты в него или нет, оно просто берет и случается, и ему совершенно все равно на то, что ты о нем думаешь»[7]. Я считаю, это можно перенести и на мою жизнь. Я перестала верить в чудо, именно тогда оно и пришло.

Хотя это казалось несправедливым. Почему волшебство случается, когда перестаешь в него верить? Почему судьба так любит играть на струнах человеческих душ? Они ведь так хрупки… один раз сломаешь – и не соберешь.

Холодный ветер ударил в лицо снегом. Я зажмурилась, но вместо злости ощутила счастье. Такое большое, как воздушный шар, уносящий ввысь. Отовсюду слышались рождественская музыка, разговоры и громкий смех, запах корицы кружил в воздухе и туманил голову. Мы все-таки добрались до Цюриха. Да, спустя пять лет, но все же оказались в самой настоящей зимней сказке.

Вечер уже окутал город в темноту, которую теперь разрезали огоньки миллиона гирлянд разных цветов. Я будто попала в картинку из интернета, которые раньше могла разглядывать часами. Я пряталась от Вито и мечтала оказаться где-нибудь очень далеко. Никогда бы не подумала, что получится, но сейчас я смотрела на одинокий фонарь, в свете которого кружили снежинки, и понимала, что нет ничего невозможного.

Наверное, и правда всему свое время.

– Марго! – позвал громкий голос, я повернулась, растягивая искреннюю улыбку на губах. Адам совсем по-ребячески помахал мне, стоя около пряничного домика, и я направилась к нему. – Глинтвейн для прекрасной дамы. – Он протянул мне небольшой дымящийся стаканчик. В нос ударил запах специй и вина.

Вот от чего точно будет кружиться голова. От любви и вина, конечно же.

Адам взял свой стаканчик, и мы бок о бок пошли вдоль рядов и снующих туда-сюда туристов. Мороз щипал за щеки и нос, холодил ладони, но я почему-то этого не чувствовала. Мне было