— Какая поездка! — Саммер подбадривает меня, присоединяясь к моим крикам, когда Тео легко спрыгивает с быка и вскидывает кулак в воздух. Он не снимает шлем и не отрывает глаз от быка. Он мчится к забору и тут же взбирается наверх. Как только он благополучно оказывается наверху, он получает несколько сердечных похлопываний по спине от Ретта.

Когда на экране появляется его счет, я понимаю, что он хороший, по результатам интернет-преследования, которое я провела. Девяносто пять, семьдесят пять — это не просто хорошо. Это отлично. Это то, что ему было нужно.

И, черт возьми, я так горжусь. Я даже не знаю, как реагировать. Поэтому я хожу взад-вперед, кусая ноготь большого пальца, пока наблюдаю за ним.

Шлем снят, взгляд снова устремлен в камеру.

Он подмигивает.

Я закатываю глаза, краснея. Мой живот переворачивается, а в груди порхают бабочки. Может, он подмигивал фанатам, но мне кажется, что он подмигивал мне.

Я смотрю на Лоретту. Она тоже это увидела.

— Он молодец, — говорит она.

Я киваю и ухмыляюсь ей, чувствуя себя неловко. Прямо сейчас я могла бы прогуляться по окрестностям или пойти на тренировку.

— Он действительно сделал это.

Когда звонит дверной звонок, я резко поднимаю голову. Я понятия не имею, кто может быть здесь в пятницу вечером.

Саммер наклоняется через подлокотник дивана, чтобы выглянуть в окно.

— Похоже на доставку цветов!

Она вскакивает, чтобы последовать за мной к двери, явно живя ради уровня нежного счастья в моей жизни прямо сейчас.

— Привет, — говорю я, затаив дыхание, открывая дверь и видя мужчину в уличной одежде, держащего букет роз и конверт.

— Уинтер Гамильтон?

— Да! — сияю я.

— Отлично. — Он протягивает мне цветы, и в ту минуту, когда мои пальцы обхватывают вазу, он говорит — Вас обслужили.

Моя улыбка замерзает, а кровь стынет в жилах.

— Что? Это вообще происходит за пределами кино?

— Боюсь, что да. — Рот мужчины кривится. — Теперь тебе спокойной ночи.

Он сбегает по лестнице и помчится к своей машине.

— Что. За. черт. — Я смотрю на кроваво-красные розы, сбитая с толку.

Потрясенная.

— Дай мне это. — Саммер смахивает конверт с того места, где он был приклеен к стенке вазы, и разрывает его. Она разворачивает бумаги, и я наблюдаю, как ее шоколадно-коричневые зрачки движутся взад и вперед по линиям шрифта.

Ее глаза горят яростью, когда она снова смотрит на меня.

— Роб хочет тест на отцовство.

Глава 34

Тео

Уинтер: Поздравляю! Ты выглядишь горячо в своих штанах. Дай мне знать, когда будешь в отеле, чтобы я могла позвонить.

Тео: Ты можешь звонить мне в любое время. И также отправлять обнаженные фотографии в любое время.

Ретт заходит в пустую раздевалку и бросает мне пиво.

— Ты прячешься здесь?

Банка шипит, когда я ее открываю.

— Просто на секунду, чтобы все это впитать. Странно вернуться.

— Знаешь, что не странно? Смотреть, как ты надрываешь задницу Эммета. Ты приходишь за ним, и он это знает. Провел последние пару месяцев, чувствуя себя немного комфортнее, чем следовало бы. Вот он мерзкий ублюдок.

— Ты все еще злишься на него за то, что он приставал к Саммер?

Ретт кивает и отпивает пива.

— На всю оставшуюся жизнь.

В этом мы похожи, но во многом отличаемся. Он носит свою ковбойскую шляпу и джинсы, как будто это вторая кожа. Я люблю этот вид спорта.

Я люблю азарт. Я люблю соревнования. Но для меня это как униформа. Ретту нравится быть в дороге. Не думаю, что он скучает по езде, но он любит тренерскую работу. Он все еще в деле.

Я... Я не могу представить себя здесь, когда достигну вершины. Я не знаю, что я буду делать, но это не будет успокоением в качестве пожизненного члена WBRF.

Я хочу быть дома. Рядом с Уинтер и Виви.

— Ты идешь куда-нибудь сегодня вечером?

— Нет.

Ретт указывает на меня, как будто этот вопрос был проверкой того, насколько я сосредоточен сейчас.

— Хороший ответ.

— Пойду в свою комнату и посмотрю, не спит ли еще Уинтер.

Ретт шевелит бровями.

— Отвали.

— Знаешь, ты проделал большой путь.

— Ну, мне сказали, что у меня отличный наставник.

— Нет, я имею в виду как человека. Как мужчину. Я знаю, что был строг с тобой, и, может быть, это выглядело так же, как с Уинтер. Я просто... Я видел, как ты сеял недоросли за эти годы. Я не был уверен, что ты сможешь стать тем, кто ей нужен.

Я киваю, не обижаясь на то, что он говорит, — потому что это правда.

— Я знаю, что ты имеешь добрые намерения, но ты все равно полный придурок.

Он усмехается, а затем мой телефон звонит на скамейке рядом со мной, загораясь фотографией, которую я сделал, где Винтер и Виви прижимаются друг к другу в солнечной постели, окруженной белым постельным бельем.

Это заставляет меня улыбаться.

— Вот она. — Я провожу пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок. — Тинк, — говорю я и делаю первый глоток пива.

— Привет. Поздравляю! Сегодня неплохо, да? Мы за тобой наблюдали. — Ее голос тихий, но в нем также есть напряжение. Скованность, как будто она что-то сдерживает.

— Да, было приятно стряхнуть с себя паутину.

— И победить Эммета! — кричит Ретт достаточно громко, чтобы она могла услышать.

— Саммер тоже разделяла это чувство. — Уинтер смеется, но кажется натянутым.

— Все в порядке? — спрашиваю я, не желая больше игнорировать этот проблемный тон в ее голосе.

В ответ я слышу громкий, усталый вздох.

— Что случилось? — в моем голосе слышится паника.

— Ничего, ничего. Я в порядке. С Виви все хорошо. Где ты сейчас? Я не была уверена, где ты будешь. Может, позвонишь мне, когда вернешься в отель?

— А как насчет того, чтобы ты мне сейчас рассказала, чтобы я не психанул? Мы с Реттом в раздевалке, пьем пиво. Ничего не происходит.

— Ладно... — шепчет она, и мое сердце дико колотится в ребрах. Когда я смотрю на Ретта, его брови нахмурены, тело напряжено.

— Ладно, я просто выйду и скажу это. Потому что тебе нужно знать. Но тебе не нужно психовать. У меня все получится. Ладно?

— Я не собираюсь обещать, что не буду психовать из-за того, о чем ты мне еще не рассказала.

Она не отвечает на это, она просто продолжает.

— Сегодня вечером мой бывший вручил мне бумаги, требующие отвезти Виви на ДНК-тест.

Я чувствую, как все звуки на стадионе разом затихают, сменяясь свистом шокированного и растерянного белого шума.

— Что?