Омара и мисс Салем. Оба наблюдают за происходящим с явным удовольствием, словно перед ними разыгрывается какое-то больное представление.

— Повесим того, кого называют Бейном, вместо нее. Меня раздражают её крики. Я не хочу слышать, как твои питомцы скулят дома, — равнодушно говорит ему Омар.

— Убей меня! — снова кричу с дулом во рту, безудержно рыдая. Он проталкивает металл еще глубже в горло. Я чувствую себя абсолютно беспомощной.

Я умру. По крайней мере, быстро и без пыток.

— Я, блядь, голову тебе отрежу, сука! Продолжай меня испытывать! — рычит он.

Я снова кричу во всё горло, захлёбываясь от ужаса. Металл лязгает по зубам, прежде чем он наконец вытаскивает дуло у меня изо рта. Он гладит головку своего члена, и я закрываю уши и глаза руками, но это бесполезно. Одной рукой он наставляет на меня ствол, а другой продолжает ласкать себя. Подойдя вплотную, упирает дуло мне в макушку.

— Передавай Смерти привет от нас! — рычит он.

— Сам передашь, — эхом разносится голос по амбару.

Я резко втягиваю воздух, и все вокруг замирают. В следующую секунду гремит выстрел, и мужчина, державший пистолет у моей головы, валится на землю. Кровь брызжет мне на лицо и грудь.

Дэнни.

39. КЕЙН

Знаете это чувство, когда совершаешь такую чудовищную ошибку, что осознаёшь её в ту же секунду? И потом готов на всё, лишь бы исправить содеянное?

Неважно, что уже почти полночь и мороз пробирает до костей.

Или что военный бал все еще в самом разгаре, а ночь только начинается.

Я должен извиниться перед Ари. Прямо сейчас. Это не может ждать. Даже если она больше не хочет иметь со мной ничего общего, я обязан лично попросить у неё прощения за то, каким мудаком сегодня оказался. Это совсем на меня не похоже. Проще всего было бы списать всё на алкоголь, но это слишком лёгкое оправдание, и я не стану за него прятаться.

Я люблю Ари. Безумно люблю. Но после того, что натворил сегодня вечером, после того как получил по заслугам и разбил сердце Мередит, я прекрасно понимаю, что был неправ.

Я прикусил ей губу, потому что знал, что ей это нравится. Но я не такой. В мои привычки не входит переходить границы, к тому же я поклялся ее защищать. И если это значит, что я до конца жизни останусь во френдзоне, я с радостью приму это, потому что оставаться в ее жизни — привилегия, которой я не хочу рисковать.

Какая-то часть меня всегда будет любить её.

Кажется, лучшего друга я тоже потерял навсегда. На этот раз я зашёл слишком далеко.

Я не пьян, но веду себя как бесчувственный мудак.

Я абсолютно трезв для вождения. Могу поехать к Ари домой. И даже если там окажется Жнец, не думаю, что он полезет в драку, если я извинюсь за неуважение к их отношениям и за то, что нарушил границы Ари.

Чёрт возьми, как же больно было услышать от неё:

— Для меня всегда будет только Дэнни.

Но именно эта точка мне была нужна, чтобы наконец двигаться дальше.

Осталось сделать только одно — извиниться.

Звонит телефон, и я достаю его, не снимая второй руки с руля.

— Придурок, ты куда, мать твою, пропал?

— Еду к Ари.

Лопес шумно выдыхает в трубку, явно теряя терпение.

— Pinche pendejo11. У тебя точно инстинкт самосохранения отсутствует. Ты ей не нужен. Ella no quiere tus ojos azules, quiere los de Grim12.

— Во-первых, я понятия не имею, что за херню ты сейчас сморозил, но сам такой. И вообще, я еду туда, чтобы извиниться.

— Ни слова больше, уже еду. Рукер сейчас возвращается домой к жене, а кто-то должен будет растащить вас по разным углам.

— Это не понадобится.

— Ага, конечно, — насмехается он. — Увидимся там.

Связь обрывается.

Я останавливаюсь на заправке залить бензин. Стою у колонки, сжимая в руке пистолет. В нос бьёт запах топлива, а в зеркале на дверце машины отражается моё лицо.

Тёмно-каштановые волосы торчат во все стороны. Нос разбит, а синяк под глазом, оставшийся после аварии на мотоцикле, уже не такой тёмный и переливается выцветшими оттенками фиолетового и зелёного.

Выгляжу как гребаный зомби.

Вот что бывает, когда выводишь людей из себя.

И Мрачного Жнеца.

Моё лицо — наглядное доказательство того, что некоторых людей лучше не злить.

Заправившись на ближайшей к Ари заправке, через двадцать минут я уже сворачиваю на ее улицу.

Я был здесь всего трижды, но помню дорогу наизусть.

Когда машина выезжает на подъездную дорожку к её дому, я глубоко вдыхаю.

Стоит мне оказаться на территории участка, как я понимаю: что-то не так. Перед домом Ари полно людей.

Когда свет фар выхватывает из темноты мужчин в белых масках, внутри всё холодеет. Они выглядят в точности как те люди, которые пытались меня убить — и убили бы, если бы не Химера.

А потом я замечаю знакомое красное платье. Безвольное тело грубо заталкивают в фургон.

Группа мужчин… и какая-то женщина. Но, захлопнув за собой пассажирскую дверь фургона, она скрывается из виду, и я не успеваю разглядеть ни её лица, ни черт.

Мой лучший друг лежит без сознания на земле, а над ним нависают ублюдки.

Они похищают Ари. Дэнни, возможно, блядь, мертв... почему он не двигается?!

Я хватаюсь за пистолет, лежащий в центральной консоли, и, наплевав на последствия, вдавливаю педаль газа в пол. В ответ эти ублюдки открывают огонь. Пули прошивают лобовое стекло, осыпая меня дождём осколков, но я не сбрасываю скорость. Пригибаюсь за рулём. Чудом не задеваю Дэнни и на полном ходу сшибаю машиной двух стрелков в масках. От удара их тел автомобиль подпрыгивает. После такого им не выжить. Нескольких других швыряет на капот с такой силой, что они прокатываются по нему.

И тут до меня доходит: фургон уже унёсся вместе с Ари. Я слышу рёв двигателя, а затем он исчезает в темноте.

Блядь!

Ублюдки сдохнут за это.

Все. До. Единого. Сдохнут за то, что посмели прикоснуться к ней.

Но четверо нападавших всё ещё остаются на месте. Они пытаются поднять Дэнни и утащить его к другому фургону.

Никуда они не уедут.

Я вскидываю пистолет, обхватив его обеими руками, и стреляю. Двое падают замертво.

Двое оставшихся открывают ответный огонь, но ни одна пуля меня не задевает. Стреляют они, слава богу, отвратительно.

Я выскакиваю из машины