Корегон последовал за мной, вскочив на нее позади меня как раз в тот момент, когда та, на которой он стоял, опустилась.

Я увернулся от его удара, затем схватил его за руку и вывернул ее с невероятной силой.

Кинжал со звоном упал на камень. Я увидел панику в глазах Корегона, когда ногой отбросил его в сторону, в открытую яму далеко внизу.

Я мог бы схватить его. Использовать против него.

Но это был не мой метод. Это было бы не так приятно. Я устал. Мышцы ныли. Сердце бешено колотилось.

Несмотря на это, я знал, что выиграю. Я ни за что не позволю Корегону Фири возглавить Дом Драхарроу, даже в пределах «Кровавого крыла». И ни за что на свете не оставлю ему Пендрагон.

– Ты называешь меня трусом, – выдохнул я. – И все же ты взял с собой нож, Фири, потому что боялся идти против меня с голыми руками. Кто же из нас двоих на самом деле гребаный трус?

Над нами нависла еще одна платформа, больше той, на которой мы стояли, и ее тень скользнула по полу арены внизу.

Корегон снова бросился вперед, нанося удар, от которого я едва успел увернуться. Боль в боку превратилась в настоящий пожар, но я не обращал на нее внимания. Рана заживет, и я выживу.

Чего нельзя было сказать о Корегоне. Сегодня он облажался. Вопрос был лишь в том, сколько времени ему потребуется, чтобы осознать это.

– Ты мог стать вторым после меня. Ты мог бы стоять рядом со мной, что бы ни случилось дальше. Ты невероятный идиот. Какая недальновидность. Я всегда думал, что ты умнее. – Я издевательски рассмеялся.

– Тео всегда был вторым после… – выдохнул Корегон, но я услышал сомнение в его голосе.

– Тео – безнадежный романтик со склонностью к драматизму. Он не хочет быть ни у кого на вторых ролях. Но ты прав. Теперь ему придется. Ему придется стать, когда ты умрешь, – парировал я.

Мои глаза метнулись вверх, когда платформы сдвинулись ближе, и скрежет камня о камень эхом разнесся по огромному залу.

Я увидел возможность.

Я пригнулся как раз в тот момент, когда Корегон снова замахнулся, и, уклоняясь от удара, улучил момент, чтобы отбросить его назад – прямо под опускающуюся платформу.

Корегон споткнулся, его глаза расширились, когда над ним нависла тень платформы. Он извивался, пытаясь вырваться. Но я был быстрее. Я схватил его за горло, заставляя отступить.

– Мы тренировались вместе почти каждый день, – прорычал я. – И все же ты не понял, что работаю не в полную силу.

Это была стратегия, которой меня научил мой отец. Никогда не показывай своему противнику, на что ты на самом деле способен. Даже если твой противник – один из твоих лучших друзей. Но даже этого было недостаточно, чтобы спасти его.

Руки Корегона впивались в мои с отчаянием тонущего животного. Каменная платформа над нами продолжала свой медленный, неотвратимый спуск.

– Ты думаешь, я слабак? – Мой голос был полон холодной ярости. – Ты понятия не имеешь, на что я способен, Корегон. Но теперь ты никогда об этом не узнаешь. Тебя не будет рядом.

Я наклонился к нему поближе.

– В одном ты прав. Я был слаб. Но не тогда, когда дело касалось Пендрагон.

Глаза Корегона забегали в панике, когда платформа опустилась, оказавшись всего в нескольких сантиметрах над нашими головами. Я крепко держал его, изо всех сил прижимая к камню.

– Я был слаб, когда дело касалось тебя, – продолжил я. – Ты действовал за моей спиной, когда напал на Вона Сабино. Вот тогда-то мне и следовало тебя проучить.

– Тео – гребаная угроза. Трус. Он позорит наш дом, – с трудом выдавил из себя Корегон. – Маркус пришел ко мне. Я сделал то, что должен был.

Маркус приходил к Корегону? Это было еще одно предательство, с которым нужно было разобраться. Но оно может подождать до следующего раза.

Я наклонился ближе.

– Тео – мой двоюродный брат. Он мой друг. Это все, что имеет значение. Это называется верностью, Корегон. Может быть, если бы ты проявил хоть немного благоразумия, то не оказался бы в таком положении.

– Я знаю, кто ты на самом деле. Если не я, – выдохнул Корегон, мои руки крепко сжали его горло, – это будет кто-то другой. Кто-нибудь другой уничтожит тебя.

– Пусть попытается. – Я взглянул вверх. Платформа опускалась. – А тебе осталось недолго.

Глаза Корегона расширились от страха, когда до наших ушей донеслось скрежетание.

– Блейк, подожди! – выдохнул он сдавленным голосом. – Мне жаль. Пожалуйста. Не надо…

Но было уже слишком поздно. Платформа опускалась, медленно и целенаправленно. Я выдержал пристальный взгляд Корегона. Он знал, что спасения нет.

Все было кончено в считаные секунды.

Платформа опустилась с тошнотворным хрустом.

Я отступил, тяжело дыша, наблюдая, как каменные платформы со скрежетом останавливаются.

На арене воцарилась тишина.

Дрожа, я сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться. До меня все еще доходила реальность того, что я только что сделал.

Затем тишина нарушилась. Толпа взорвалась. Волна бешеных аплодисментов прокатилась по трибунам.

Я вытер кровь с лица и выпрямился, стараясь выглядеть довольным своей победой, мои глаза осматривали толпу.

Все вскочили на ноги, приветствуя меня. Высокородные любили кровопролитие. Они любили жестокий триумф. Я добавил веселья к тому, что они ожидали увидеть на скучном школьном собрании. Даже грязнорожденные студенты были охвачены этим безумием.

Только один человек на арене не кричал и не хлопал в ладоши. Пендрагон.

Она выделялась, как пламя. Она прижала Невилла к груди и не сводила с меня глаз.

Наши взгляды встретились.

О чем она думала? Было ли ей противно? Я знал, что она вряд ли гордится мной. Волновало ли ее вообще то, что я только что сделал? Знала ли она, как сильно на самом деле ненавидел ее Корегон?

Я лихорадочно соображал, пытаясь разгадать выражение ее глаз. Но она ничего мне не дала. Просто пристально смотрела в ответ, пока шум арены накатывал на нас как волна.

Глава 25

Блейк

Я почувствовал, как у меня разбилась губа, а голова ударилась об стену.

Какое бы удовольствие я ни испытывал, пережив ритуал Главы Дома и предательство Корегона, оно длилось недолго – если вообще когда-нибудь было.

Я прошел путь от встречи с директором до встречи с дядей.

Слизнув кровь с губ, я подавил инстинкт, который кричал, чтобы я дал отпор, сопротивлялся. Вместо этого я стоял неподвижно, стиснув от напряжения зубы. Рана на моем