— Профессор, — взмолилась я, включив режим максимального отчаяния. — Ну пожалуйста.

Он не выдержал и тихо рассмеялся:

— Ноющим тоном ты от меня ни единой подсказки не дождёшься, Пендрагон. Кончай сопли распускать.

Я тяжело вздохнула, меняя тактику:

— Вы можете хотя бы сказать, бывали ли в истории похожие прецеденты? Когда сожительницы категорически не могли или не хотели работать в связке?

— О, таких весёлых историй в архивах навалом, — хмыкнул Родригес. — Но сомневаюсь, что тебе захочется их слушать.

У меня внутри всё сжалось:

— Это ещё почему?

— Потому что во всех этих случаях сожительницы гарантированно отправлялись на тот свет. Двое парней, две девки — конфигурация значения не имеет. Исход всегда один — морг.

— Но это же абсолютно несправедливо! — вскипела я. — Меня никто не спрашивал, хочу я в эту триаду или нет! Риган Пансера не станет со мной сотрудничать, даже если я перед ней на коленях ползать буду!

— А ты пробовала? Пыталась нормально с ней поговорить, без зубов и взаимных угроз? — Родригес лениво завертел в пальцах перьевую ручку.

— Ну… не особо, — буркнула я.

— Вот сначала попробуй наладить контакт, а потом делай выводы. На войне все средства хороши, — он подбросил ручку в воздух и поймал её на лету.

— Ладно. Попробую, — вздохнула я. — Но давайте смотреть на вещи реально — она меня пошлёт глубоко и надолго. Неужели Виктор Дракхэрроу преспокойно позволит нам обеим сдохнуть на этих Играх просто потому, что мы не смогли договориться?

— Виктор Дракхэрроу — глава государства, запредельно занятой и важный политик. Ему глубоко плевать на девичьи тёрки, и он наверняка даже не подозревает, что Риган точит на тебя зуб, — остудил мой пыл Родригес. — И кто ему об этом доложит? Ты, что ли, побежишь жаловаться? — Он иронично наклонил голову.

— Ну, могу и письмо ему черкнуть, если прижмёт, — в отчаянии огрызнулась я. — Да хоть голубиной почтой отправлю, мне терять нечего!

— Или ты можешь наконец перестать ныть, встать на ноги и решить эту проблему самостоятельно, как взрослый боец.

— Вам легко говорить, — парировала я. — Сидите тут в абсолютной безопасности за своим преподавательским столом.

Лицо Родригеса мгновенно посуровело, а взгляд стал колючим:

— Безопасность в этих стенах — вещь иллюзорная, мисс Пендрагон. Не забывай, мы с тобой оба из числа рождённых мором. Смертные.

Я уловила его посыл, подавшись вперёд на стуле:

— Кстати, о смертных. Бывали вообще случаи, когда сожительница из числа рождённых мором успешно сдавала этот норматив и выживала на Играх?

— Бывали. Но в тех хрониках сожительницы впахивали как единый механизм, прикрывая друг другу спины. По крайней мере, насколько мне изменяет память. — Он посмотрел на меня с мимолётным сочувствием. — Слушай меня внимательно, Медра: есть только один реальный, рабочий способ, которым я могу помочь тебе пережить этот ад. И ты его уже знаешь.

— На частных уроках до полусмерти качать Щит Рабства.

Он веско кивнул:

— Именно. Если Риган Пансера ненавидит тебя так сильно, как ты расписываешь, на Играх она сто процентов попытается вскрыть твой мозг и врубить принуждение, подставив под удар. Если она выживет за твой счёт, а ты сыграешь в ящик…

— …то эта сука получит именно то, чего хотела с самого первого дня, — глухо закончила я фразу. И избавится от лишнего балласта в лице Медры Пендрагон. А Блейк Дракхэрроу останется исключительно в её личном пользовании. — Кстати… она ведь больше не пыталась брать меня под контроль после того случая во дворе?

Я задумалась, перебирая в памяти последние две недели. Действительно, больше никаких ментальных атак с её стороны не было. Странно.

— Ну так радуйся. Блейк наверняка вправил ей мозги и выписал жёсткое предупреждение.

Я нервно хмыкнула:

— Дико сомневаюсь, что Блейку есть до этого дело.

Родригес равнодушно повёл плечами:

— В политике альтруистов нет, Медра. Наследнику просто нахрен не всралось, чтобы его дядя Виктор узнал, что его сожительницы грызутся как собаки в первую же неделю. Этот зашквар сильно ударил бы по его собственному статусу лидера. Так что он просто защищает свою шкуру.

— Ну, в эту версию я охотно верю, — вздохнула я. — Ладно, профессор, спасибо за ликбез. Можем мы сделать наши тренировки по Щиту более интенсивными? Давай удвоим часы, пожалуйста.

Родригес на секунду задумался, взвешивая свой график:

— Не уверен, что смогу выкроить столько окон в семестре, но… — он заметил моё откровенно затравленное выражение лица и сдался: — Ладно. Ближе к каникулам начнём пахать в две смены. Ты же остаёшься в Академии на Фестиваль Ледяного Огня? Насколько я помню, родственников в Санграте у тебя нет.

Я качнула головой. О затяжных зимних праздниках я как-то вообще не думала. Получается, на каникулах Кровавом крыле практически полностью опустеет, все аристократы разъедутся по своим родовым гнёздам. Ну и отлично. Я буду только рада этой гробовой тишине.

— Да, я буду здесь, в замке. Так что двойные часы на каникулах — идеальный расклад, — выдохнула я с облегчением. — Спасибо вам, профессор.

Стоило мне выйти в пустой коридор учебного корпуса, как я сразу активировала внутренний канал:

«Так, мамуля. Рассказывай давай, чего ты там утроила?»

Оркадес сокрушённо вздохнула в моей голове:

«Вообще-то я честно пыталась тебе всё выложить, колючка ты неблагодарная».

«Ни хрена ты не пыталась! — мысленно прикрикнула я на неё. — Я прекрасно помню все наши разговоры. И когда это было, интересно?»

«Да вот буквально пару дней назад, — напомнила она. — В коридоре у арочных окон, как раз перед тем, как нас так бесцеремонно прижали к стенке».

Я попыталась судорожно восстановить в памяти ту сцену:

«Ты заикнулась про то, что внесла в мой организм какие-то пертурбации. У меня уже спина ноет от предчувствия беды. Что за пертурбации, выкладывай чётко!»

«Ну, взять хотя бы тот же Старый сангратский язык. Ты же сейчас преспокойно читала строчки в закрытом фолианте Родригеса».

«Но это же обычный Старый Язык фейри! — махом расколола я её фокус. — Древнее наречие Эрканума!»

«А тебя, напомни мне, кто-то официально обучал этому мёртвому наречию фейри в Камелоте?» — в её голосе прорезалась чистокровная ирония.

Я зависла.

«Ну… вообще-то нет. Насколько я помню — точно нет».

«Вот именно, Медра. Зато я на этом языке выросла. Говорила и читала на нём с пелёнок. Классический сангратский — это то же самое эльфийское наречие, просто с парочкой незначительных местных диалектов. Тот фолиант, который ты сцапала в кабинете своего Родригеса, чертовски древний. Он старше, чем все гербы и девизы этой вашей Академии, вместе взятые».

«Так вот