— Ты дочь человека, виновного в смерти моего мужа.

Мой пульс участился.

— Что?

Она опустила взгляд на свои руки, сложенные на столе.

— Я не уверена, что мне стоит говорить с тобой об этом.

— Нет, мне нужно знать. Что сделал мой отец?

— Откуда мне знать, что ты не побежишь и не расскажешь своему отцу всё, что я тебе расскажу?

— Потому что я не хочу, чтобы он знал, что мы вообще разговаривали. У нас с отцом... не самые лучшие отношения.

— Я не знаю, стоит ли тебе доверять.

— Стоит.

Я заметила, как дрожат её руки, которые она пытается спрятать между бёдер. Она молчала.

— Хорошо. Я не буду давить на вас, если вы не хотите об этом говорить. Если передумаете, вот мой номер. — Я написала свой номер на стикере, который достала из сумки, и подвинула его к ней через стол. — Звоните мне в любое время. — Я начала вставать.

— Подожди. — Она взяла меня за руку, останавливая. — Я... я расскажу тебе.

Я откинулась на спинку стула и терпеливо ждала, пока она смотрела вдаль, а моё горло сжималось.

— Он незаконно снёс наш дом, чтобы построить жилой комплекс. Мы остались без крова, и вскоре после этого мой муж тяжело заболел. В прошлом году он умер.

О мой Бог.

— Я пыталась добиться справедливости, но дело так и не дошло до суда. Обвинение отвергло это, заявив, что не было никаких доказательств. Это ещё одно доказательство связей твоего отца в этом городе.

Я прижала руку ко рту. Это было ужасно. Слухи — это одно, но это было совсем другое. Вот она, женщина, на которую безжалостность моего отца оказала непосредственное влияние, и по сей день она не получила правосудия. Это заставило меня почувствовать себя грязной. Это заставило меня почувствовать, что я была частью этого.

— Простите. Это ужасно.

— Да. Ужасно.

— Если бы у вас были доказательства, вы бы снова подали на него в суд?

Она нахмурилась.

— Зачем ты меня об этом спрашиваешь? Чтобы заставить меня замолчать?

— Нет. Я хочу справедливости. Как и вы.

— Даже если это твой собственный отец?

Я опустила взгляд.

Что я делаю?

Действительно ли я предлагала этой женщине пойти против моего отца? Но какая была альтернатива?

Как сказал Зак?

Мы никогда не задумывались о том, как разрушаем жизни людей, и просто защищаем своих. Даже тогда я могла увидеть проблеск правды, но предпочла её не замечать. Я решила ничего не предпринимать по этому поводу.

Она встала.

— Знаешь что? Забудь обо всем этом. Ты ничего от меня не слышала.

— Подождите. Можете хотя бы дать мне свой номер? Чтобы мы могли оставаться на связи.

— Не вижу причин.

— Я всё равно хотела бы.

Она потёрла подбородок, глядя в сторону. Вздохнув, она потянулась за телефоном.

— Хорошо.

Она дала мне свой номер и ушла. Я долго сидела за столом, чувствуя себя плохо. Что ещё натворили мои родители? Скольких ещё людей они растоптали?

И чем всё закончилось?

Я вышла на улицу, чтобы вызвать такси, и огляделась в поисках Зака, хотя не знала почему, ведь он просто ушёл, не сказав ни слова, и с тех пор я его не видела. Конечно, улица была пуста, если не считать блестящего черного «Рендж ровера», который ехал в мою сторону, и я резко остановилась, чувствуя, как у меня скручивается желудок.

Это была машина Уильяма.

ГЛАВА 26

БЛЭР

Машина остановилась прямо передо мной, и окно со стороны пассажира опустилось. Меня приветствовало хитрое лицо Уильяма.

— Привет, Блэр. Почему бы тебе не сесть в машину?

Я вздрогнула, борясь с желанием растереть руки, по которым побежали мурашки.

— Меня не нужно подвозить. Я поеду на такси.

— Речь не о том, чтобы подвезти тебя. — По его тону и выражению лица я поняла, в чём дело, и вспомнила что сказал мне папа.

Отец и мою жизнь разрушал.

Всё во мне было против того, чтобы садиться в машину Уильяма, но это касалось и Мелоди. Если я этого не сделаю...

Я глубоко вздохнула и сказала себе, что скоро всё закончится. Не успею я опомниться, как окажусь дома, и это будет просто ещё одно воспоминание, которое я буду изо всех сил стараться подавить. Я могу это сделать.

Я скользнула на пассажирское сиденье и постаралась не вздрогнуть, когда дверь закрылась с тихим щелчком.

Взгляд Уильяма упал на мою грудь, и я всё же вздрогнула.

— Я скучал по тебе. — Он завёл машину, и я потянулась к ремню безопасности, но он остановил меня, накрыв мою руку своей. — Не нужно. Мы не уедем далеко.

Я впилась зубами в щёку, прерывисто выдохнув, когда он отпустил мою руку, чтобы положить её на рычаг переключения передач.

Он свернул за угол в пустой переулок, окружённый двумя зданиями. Уличных фонарей не было, и когда он выключил фары, мне показалось, что на дворе глубокая ночь, а над нами раскинулось тёмно-серое небо. Даже если бы кто-то проходил мимо, он бы нас не увидел. Его лицо было изрезано морщинами, и я опять вздрогнула.

Он положил руку мне на бедро, а другой рукой расстегнул брюки.

— Я давно этого ждал.

Я внутренне сжалась, стараясь дышать ровно, пока его рука поднималась выше, чтобы сжать мою грудь. Я не обращала внимания на бешено колотящееся сердце и подступающую к горлу тошноту, напоминая себе, что это нужно сделать. Что этот раз ничем не отличается от всех предыдущих. Что если я притворюсь, будто хочу этого, как и всегда, то всё закончится быстрее и мне не придётся видеться с ним в обозримом будущем.

Вот только никакое притворство не изменит того факта, что я этого не хочу.

Я подумала о Заке и о том, что он сказал мне о том, на что я готова пойти, чтобы сохранить репутацию своей семьи. Если бы он знал, как далеко я готова зайти... У меня внутри всё сжалось. Он возненавидел бы меня за это ещё больше.

Уильям сильно сжал мою грудь, и я вздрогнула, боль пронзила меня насквозь.

Я сжала руку в кулак.

— А мой отец знает, что ты усложняешь ему жизнь только потому, что это твой способ заполучить меня?

Он усмехнулся, его глаза блеснули в темноте, когда он убрал руку с моей груди, чтобы спустить штаны и нижнее белье.

— А какая разница? Он всё равно не сможет повлиять на ситуацию. Что я скажу, то и будет сделано. — Он