да, ты же даже кивнуть не можешь, — и Вяземский снял паралич. — Повторяю вопрос, ты хорошо меня понял?

— Да, русский, — последовал немедленный ответ, голос ходока дрожал, он был сильно напуган. — Мне жаль, что так вышло.

— Не ври, — развеивая завесу тьмы, покачал головой Радим. — Тебе жаль, что вы облажались, но это не важно. Дуй к себе в фургон и открывай проход, а я пока трупы стащу, чтобы их было проще закидывать. А чтобы ты не дергался… — Вяземский провел еще одну ментальную атаку, легко вторгнувшись в сознание Грега Хилла, теперь он не посмеет ослушаться.

Через четыре минуты все было кончено. Радим телекинезом зашвырнул тела покойников в портал, после чего, дождавшись перехода Хилла и закрытия дороги, просто расколотил зеркало, закрыл двери и, закинув в сумку два понравившихся ему кинжала, выглядевших очень древними, пошел объясняться с будущей женой и исправлять воспоминания Стаса и подружек невесты.

— Сволочь ты, Дикий, — выслушав будущего мужа, с легкой долей возмущения высказалась Ольга, — опять я все самое интересное пропустила.

— О тебе заботился, — виновато развел руками Вяземский.

— Только это тебя и извиняет. Ладно, давай, быстро подчищай воспоминания нашим свидетелям, и поехали, опаздываем. Как планируешь им объяснять, что наш водитель и его напарник куда-то делись?

— Да просто, сейчас вернемся на трассу, там приведем их в чувство, а у них в воспоминаниях останется, что эта парочка ни с того, ни с сего остановила машину и рванула куда-то в поля. За руль сядет Стас, никто этот сарай не остановит, а с бокала шампанского он ничего не натворит, ему, чтобы опьянеть, таких шесть нужно. Он крепок к шампанскому, с его свадьбы помню. Все, давай, погнали, я за руль, выезжаем на трассу, быстро с воспоминаниями разбираемся. Там нужно-то всего минуты четыре зачистить, для моих способностей — это детский лепет.

И точно, справился меньше, чем за четверть часа. Все присутствующие, проснувшись, были уверены, что пара неадекватов рванула в поля с криками, что их все задолбало, и они увольняются. Стас пожал плечами и полез за руль. Через двадцать шесть минут, опоздав всего на пять, машина заехала во двор восстановленной и сдающейся под различные мероприятия дворянской усадьбы.

Радим выбрался наружу и был тут же перехвачен Старостиным. Ну, что сказать? Тот был уже в курсе и зол, причем наглосаксы его взбесили куда больше, чем самоуправство Вяземского, но и тому достался злобный взгляд.

— Браун звонил, — отведя Радима в сторону, произнес Старостин, — глава нулевки, — видя, что Радим не догоняет, пояснил он. — Долго орал в трубку за то, что ты его ребят завалил, типа, если ты такой крутой, можно было бы и без трупов обойтись. Я его послал.

— Ну и правильно, — согласился Вяземский. — Совсем страх потеряли, работают на нашей земле, портят людям праздник, еще жалуются, что я их домой не слишком целыми отправил. Еще у него вопросы были?

— Он очень просил ножики вернуть, что ты себе трофеями оставил, реликвии отдела.

— А насчет финок передайте, что трофеи святы. Это компенсация за мое беспокойство. Может, в другой день я бы не был столь жесток, но они сунулись ко мне и Ольге прямо на моей свадьбе. Так что пусть забудет. Надеюсь, он правильно поймет, и больше не будет?

— Не будет. Твое предупреждение произвело на него впечатление. А насчет кинжалов, я сказал ему выходить на тебя напрямую, пусть выкупают, если такие ценные, — хохотнул Старостин. — А теперь иди к невесте, а то она на нас недобро косится, а женщина Ольга Ивановна горячая, может дебош устроить, после чего придется этот домик с нуля отстраивать. Все у тебя, Дикий, не как у людей.

Радим виновато развел руками.

— Не мы такие, жизнь такая. Я думал после Вашингтона и войны с демонами связываться со мной идиотов не осталось, вот и поплатился. Ладно, пошли, пора начинать торжество, а то люди ждут.

— А ведь чуть больше полутора лет прошло, — прошептала Ольга, когда Радим вел ее под руку к трибуне, на которой разместилась довольно миловидная женщина средних лет, отвечающая за их регистрацию.

— Тебе мало? — так же шепотом поинтересовался Радим. — Не уверена, что любишь меня и хочешь стать моей женой? Только скажи, и я все отменю.

— Дурак, — громче, чем нужно, возмутилась Ольга. Идущие следом гости, понимающе заулыбались. — Нет у меня никаких сомнений, — снова шепотом произнесла она, — просто невероятно, что я полюбила человека за столь короткий срок.

— Мне хватило нескольких недель, — ответил Радим, — уже на новогоднем застолье я знал, что ты та самая женщина, предназначенная мне. А теперь, — останавливаясь перед регистраторшей, — давай сделаем это, я очень хочу назвать тебя своей женой, хочу, чтобы ты официально стала Ольгой Вяземской.

А потом были клятвы. Да, традиция новая, и Радиму она очень нравилась, он над своей целую неделю думал. Вроде вышло неплохо. Он сказал все, что хотел. Правда, часть про другие миры поняла только невеста и приглашенные зеркальщики. Но это было не важно, клятва написана только для Ольги.

Регистраторша не успела закончить: «Объявляю вас мужем и женой, жених может поцеловать невес…», а Радим уже сделал шаг вперед, обняв теперь уже свою жену за талию и крепко прижав к себе, впился в ее алые пухлые губы долгим страстным поцелуем. Все зааплодировали, кто-то кричал «ура». Радим, улыбаясь, обвел взглядом толпу приглашенных. Вот Фабер вместе с женой. Старый антиквар и скупщик был немного не в своей тарелке. Оно и правильно, ему, с его не слишком законным бизнесом, было тяжело находиться в окружении людей в мундирах, пусть и парадных. Вот Матвей улыбается, с ним Яна, среднего роста изящная рыжая девушка в кителе с погонами старшего лейтенанта. Она зеркальщик с государственными наградами, причем, благодаря задаткам, она силовик. Рядом пара генералов — Старостин и начальник энкского управления Олег Петрович Гладких, это в основном гости Ольги, так как Радим регионалов знал плохо. Рядом с Пряхиным стоит Светана, держащая за руку дочь. Ведьма улыбается, кивает Вяземскому, но в ее глазах грусть. Рядом с ней нет еще одного важного для нее человека, но Беглого не вернуть, и печаль от его потери отпечаталась в глубине ее души, оставшись с ведьмой навсегда. С другой стороны Стас обнимает