— Да. И то же самое можно сказать о самой Рагнхильд. — Карл забрал блокнот обратно. — Мы абсолютно уверены, что тело из Скевинге соответствует профилю Рагнхильд Бенгтсен?

— У меня еще нет отчета патологоанатома, но он звонил мне вчера вечером и подтвердил с уверенностью девяносто девять целых и девять десятых процента. Так что мы можем считать, что это она.

— Вот как. Он был так уверен. Почему?

— Потому что зуб мудрости в челюсти так и не прорезался, и потому что мы с тобой дали им зацепку, заподозрив, что жертвой может быть Рагнхильд Бенгтсен. Поэтому бюро судмедэкспертизы запросило рентгеновские снимки непосредственно у ее стоматолога, и они совпали.

— Рентген челюсти подтвердил?

— Именно. Несмотря на отсутствие кончиков пальцев и разбитое лицо, личность тела не вызывает сомнений. Это Рагнхильд Бенгтсен.

Карл кивнул.

— Что-нибудь еще интересное от патологоанатома?

— Ну, возможно, не в связи со смертью Рагнхильд или Табиты, но, возможно, для понимания того, кем на самом деле была Рагнхильд Бенгтсен.

Маркус посмотрел в окно на парковку, где Гордон парковал свою маленькую консервную банку автомобиля.

— Вскрытие было тщательным, и патологоанатом обнаружил, что Рагнхильд Бенгтсен получила значительные травмы гениталий.

— Изнасилование? Но она ни на что не жаловалась. Мы проверили.

— Нет, я знаю. Тем не менее, они нашли старые, но очень серьезные повреждения в области гениталий, которые, несомненно, делали для нее невозможным вагинальный половой акт в течение довольно долгого времени после нападения. И мы уверены, что они не могли быть нанесены ею самой.

***

Карлу и Розе выпала короткая соломинка в первом задании дня, и теперь они стояли перед ветхим домом для отпуска в Тикёбе, где матери Рагнхильд Бенгтсен, вероятно, было разрешено муниципалитетом жить круглый год.

Роза с отсутствием интереса смотрела на обветшалый деревянный дом, который больше подходил для сноса, чем для ремонта. Проржавевшие желоба, явные признаки гниения, выдававшие скудную изоляцию между внешними и внутренними стенами, окна, висящие на одной петле и с разбитыми стеклами — список можно было продолжать. Ветхость, свидетельствующая о бедности, одиночестве и безразличии муниципалитета.

Карл отодвинул ветку ежевики, вросшую в то, что когда-то было крыльцом, и постучал в дверь.

Женщина, открывшая дверь, ничуть не удивилась. Она убрала седые волосы за уши и пропустила гостей внутрь.

— Думаю, вы пришли выселить меня, — сказала она невозмутимо, когда их встретил резкий запах гнили и мочи. Она прошла перед ними мимо стопок картонных коробок и куч мусора и указала на диван в гостиной, настолько покрытый зеленой плесенью, что на нем не легло бы и животное. Они остались стоять.

— Вы мать Рагнхильд Бенгтсен, я правильно понимаю? — спросил Карл, натягивая маску на рот и нос — и не из-за коронавируса.

Она выглядела удивленной.

— А что с ней?

— Полагаю, вы не следили за новостями последние несколько дней?

Она указала на стопку местных газет, брошенных в углу и лишь наполовину прикрывавших груду пустых консервных банок, остатков еды и пластиковой упаковки. Это было похоже на сцену из трагической телепередачи «Бичоуэддеры»[135]. Настолько далеко от экстремальной организованности ее дочери, насколько это вообще возможно.

— Мы здесь, чтобы сообщить вам, что ваша дочь мертва, госпожа Бенгтсен. Нам очень жаль.

На ее морщинистом лице не отразилось никаких эмоций.

— Думаем, ее убили несколько дней назад. Ее тело нашли в пятницу, — бестактно сказала Роза. Вероятно, она просто хотела побыстрее покончить с этим и выйти на свежий воздух. — Я правильно понимаю, что вы также не знаете, что привело к преступлению?

— Я не разговаривала с ней больше десяти лет, откуда мне знать? — Она всё еще казалась совершенно невозмутимой.

— Десять лет! Могу я спросить, почему? — спросила Роза.

— Она убила своего отца, так с какой стати мне иметь с ней дело?

Внезапно Карл перестал замечать вонь.

— Это для меня новость. На чем вы это основываете? На подозрении или…

— Подозрении? Ха! После того как ему ампутировали ноги, она делала ему инъекции инсулина. И уж поверьте мне, она не сдерживалась. Она убила его.

— Но тогда это, должно быть, было из милосердия, — сказала Роза.

— Да, можно и так сказать, но вы выглядите как идиотка, если спросите меня. Вы вообще в полиции работаете?! Господи Иисусе!

Роза на мгновение откинула голову назад. Она не привыкла к таким оскорблениям.

— Спасибо за комплимент, — ответила она. — Можем мы выйти на улицу и закончить разговор там? Здесь пахнет хуже, чем смерть и навоз.

Она крепко схватила женщину за руку и вытащила ее на улицу, прежде чем Карл успел возразить.

Она отпустила ее на пустыре, который когда-то, вероятно, был газоном.

— А теперь эта идиотка спросит вас, зачем Рагнхильд убила своего отца. И заодно я хочу знать, почему вы не проявили никаких эмоций, даже когда мы сообщили вам, что вашу дочь убили.

Женщина скрестила руки на груди и плюнула на землю.

— Уверена, она это заслужила, эта лживая, злобная сука.

Карл попытался поймать ее взгляд.

— Зачем Рагнхильд убила своего отца?

— О, у нее была навязчивая личность. Сумасшедшая сука.

— Навязчивая личность? — Карл посмотрел на Розу, которая кивала в такт.

— Да, навязчивая. Если бы не это, она бы не говорила, что ее собственный отец надругался над ней в детстве, не так ли? Что он засовывал в нее вешалку, когда она была непослушной, не так ли? — Она повернулась прямо к Карлу и закричала так громко, что плюнула ему на пиджак.

— ВЫ ЖЕ НЕ СТАЛИ БЫ ТАК ГОВОРИТЬ О СОБСТВЕННОМ ОТЦЕ, ПРАВДА?

***

Новость им сообщил Ассад, когда они ехали обратно к Тегльхольмену.

— На том строительном участке в Скевинге нашли еще два тела, Карл.

Значит, он и Маркус были правы. Там было больше одного тела.

— Речь о чем-то недавнем, или…

— Нет. Оба тела пролежали там больше года.

— Они были изуродованы, как тело Рагнхильд Бенгтсен?

— Нет, следов травм, кажется, нет. Но раз они пролежали в земле так долго, пройдет несколько дней, прежде чем мы получим отчет. Их уже отправили к патологоанатому.

— Отлично! Значит, мы не скоро сможем закрыть это дело, — запротестовала Роза. Она всё еще выглядела так, будто хочет не больше, чем хорошенько отлупить женщину,