другие подобные фотографии, у пресс-волла?

– Да их куча, наверное. Мы как раз к ним потихоньку переходим. Обычно такие снимки делают на входе, а тут, похоже, решили устроить фотосессию в самом конце.

– Кликай дальше, – говорю я – и застываю, увидев искомое уже на третьем клике. – Стоп.

– Что такое? – спрашивает Рейчел.

Я показываю ей логотип в правом нижнем углу. На снимок с семьей Лонгли он попал лишь частично, всколыхнув во мне подозрения, зато теперь меня озарило. Рейчел смотрит туда, куда указывает мой палец – на лого в виде аиста с лентой, на которой написано: «Институт репродуктивной медицины Берга». Смотрит еще секунду, а потом переводит взгляд на меня.

– Туда она и ходила, – объясняю я пересохшим ртом. – Шерил, в смысле.

– Да, ну и что?

Я не отвечаю.

– Дэвид, какая между этим связь? А может, в деле замешана и парочка пиццерий, в которых ты ел? Они ведь тоже в этом конгломерате.

– Не пицца разрушила мой брак, – хмурюсь я.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Твоя сестра ходила в этот… «институт», – показываю я кавычки в воздухе, – за моей спиной.

– Я знаю, – произносит Рейчел так мягко и заботливо, что ее голос почти ласкает слух. – Ну а ты знаешь, что она не стала пользоваться его услугами.

– А вдруг стала.

– Ты о чем?

– Я давно перестал ей доверять.

– Очень зря, Дэвид. Ты же видел, ей было больно. Но она все равно не поддалась искушению.

Смысла спорить я не вижу, и потом, она, скорее всего, права. И все же я качаю головой, глядя на логотип:

– Это не может быть совпадением.

– Это чистое совпадение, Дэвид. Я хочу, чтобы ты это понимал.

– Чего ж тут непонятного? – отвечаю я на удивление буднично. – Наш брак летел кувырком, потому что я стрелял холостыми, и Шерил такая: забеременею-ка я от донора, а людям скажу, что от мужа! Удивляюсь, как она просто не переспала с кем-нибудь, чтобы институту не платить.

– Это несправедливо, Дэвид.

– А кстати, за кого она в итоге вышла? – возражаю я. – Ты об этом как-то не упоминала.

– Это не важно.

– За Рональда, не так ли? – Рейчел молчит, а мое сердце так и разрывается. – За этого «просто друга», как она говорила!

– Он и был просто другом.

– Не будь наивной, – качаю я головой.

– Я и не говорю, что Рональд не мечтал о…

– Да плевать! – перебиваю я, потому что он точно мечтал, и мне больно это слышать. – Сейчас меня волнует только один вопрос: где искать Мэттью?

– И ты думаешь, что здесь, – тыкает она в дурацкий логотип с аистом, – найдешь ответ?

– Именно так и думаю.

– Но почему?

Тут я не знаю, что сказать, поэтому какое-то время мы сидим молча. Затем Рейчел спрашивает:

– Ты все еще собираешься искать этого твоего Скунса?

– Да.

– Вот и иди.

– И пойду. – Я смотрю на нее. – Что ты мне недоговариваешь?

– Ничего.

Но я продолжаю буравить ее взглядом.

– Это просто совпадение, – твердит Рейчел. – Совпадение, и все.

И непонятно даже, твердит ли она это мне или самой себе.

Глава 26

– Пикси?

Гертруда прекратила любоваться фантастическим видом из окна и устремилась к окликнувшему ее мальчугану. Еще одно поместье Пейнов, где они сейчас находились, ничем не походило на предыдущее, антикварное, отданное под музей. Да, и там и там хватало места для теннисного корта, бассейна, конных полей, однако здесь Гертруду окружал не старомодный мрамор, а панорамные окна и пространство, полное воздуха и света, этакий постмодерн. Гости всегда удивлялись такому выбору, но Гертруда была довольна.

– Да, Тео?

– А где папа?

Она улыбнулась. Тео был для нее лучом света в темном царстве. Мальчик рос добрым, умным и рассудительным, бегло говорил не только на английском, но также на французском и немецком, благодаря тому что большую часть жизни он провел в швейцарской школе-интернате Санкт-Галлена. Школа вмещала не больше трехсот учеников, в ней детям прививали любовь к верховой езде, альпинизму, парусному спорту; за такое стоило отдавать двести тысяч долларов в год. Хейден часто катался в Санкт-Галлен, не желая, чтобы Тео рос без него. Поэтому сюда, в США, ее мальчики (какими видела их Гертруда) вернулись впервые за очень долгое время. Последние три месяца они прожили вместе с ней в поместье Пейнов. Неуклонно старея, Гертруда мечтала проводить с ними побольше времени и поэтому так радовалась их приезду!

Как выяснилось, зря.

В комнату вошел Хейден, явно искавший мальчика: «Я здесь, приятель», – и положил руки ему на плечи. Тео моргнул. В нем всегда была эта пугливость. Он с успехом прошел первую возрастную стадию, демонстрируя послушание и знание приличий, однако временами, как сейчас, он вздрагивал и ежился, словно в ожидании удара. Никто его не бил, об этом не шло и речи. Просто что-то внутри него, какая-то глубинная настороженность, иногда выходила наружу, хоть Тео и не понимал, что с ним происходит.

По скованной улыбке Хейдена Гертруда сразу поняла: что-то не так. Тут же она позвала Стефано и попросила его вывести Тео на улицу поиграть. Стефано прикрыл за собой дверь, давая бабушке и внуку поговорить наедине. Он не удивлялся, так как был посвящен во все семейные дела.

– Что произошло, Хейден? – спросила она.

– Он избил полицейского.

Сегодня Гертруда еще не прерывалась на чтение новостей. Понимая, что теперь миром правят технологии и цифровые потоки, она связывала свое долголетие с тем, что умело сочетает домашнюю рутину и новые впечатления. Однако это не относилось к ее утренним занятиям, всегда одним и тем же: в семь утра она просыпалась, отдавала по двадцать минут зарядке и медитации, затем, если позволяло время, уделяла час кофе и любимому роману. И только после этого Гертруда садилась читать новости, после стольких лет жизни находя в этом скорее развлечение, порой весьма будоражащее, нежели пищу для ума.

– Я полагаю, его арестовали?

– Нет, пока что нет.

Гертруду удивило, что Дэвид Берроуз оказался изобретательнее, чем она думала.

– Вам нужно уезжать, и ты это знаешь, – сказала она.

– Думаешь, Дэвид что-то выведал?

Что-то? Наверняка. Но узнать всю правду он не мог при всем желании.

– Где произошло избиение? – спросила она.

– В Нью-Йорке.

«Почему он там?» – подумала Гертруда и снова спросила:

– Полиция выяснила, зачем он туда отправился?

– Говорят, он хотел свести счеты со свидетелем.

– Известно, с кем именно?

– Тогда свидетельствовали в основном местные эксперты.

– За исключением той женщины, – поняла Гертруда, – которая сказала, что якобы видела его с бейсбольной битой.

Хейден медленно кивнул:

– Возможно, он ехал именно к