присмотром, а остальную часть времени проводила за прилавком или дома под замком. По факту она была всегда под присмотром.

— Кроме ночи.

— Верно. А дети, и особенно уже взрослые юноши и девушки после такой жёсткой гиперопеки имеют склонность всячески нарушать законы родителей. Кто-то, вырвавшись из-под опеки, ударяется во все тяжкие, а такие, как она начинают вести тайную жизнь, сбегая незаметно из дома.

Они дошли до центра деревни, где была небольшая площадь перед ратушей и остановились.

— Я обратил внимания, что гвозди согнуты. Девушка отогнула их, чтобы можно было открыть окно и незаметно выскочить на улицу, а после вернуться обратно, и со стороны это почти незаметно. И всё, скорее всего, было так: отец контролировал каждый шаг дочери, слишком сильно заботясь о ней, а она уже не ребёнок, ей хочется свободы. И она начала сбегать незаметно из дома.

— Другими словами, Ингрид иногда сбегала, и в этот вечер она так же убежала из дома. Куда и зачем?

— А это очень хорошие вопросы…— пробормотал он. — Стоит взглянуть на тело, там станет более понятно, прежде чем делать какие-либо выводы.

Получалась интересная картина. Со стороны приличная девушка, которая для всех ночует у себя дома, иногда с наступлением темноты незаметно сбегала. Это так бы и осталось тайной для всех, если бы в одну ночь её ночная прогулка не стала бы роковой.

Куда она сбегала, зачем?

Взяв в расчёт её возраст и поведение подобных детей, можно было предположить, что она могла сбегать ради романтической встречи с кем-либо, погулять ночью в какой-нибудь компании друзей или просто насладиться свободой. Вопрос лишь, куда именно в эту ночь?

Если её тело нашли в реке, то логично предположить, что это место должно было располагаться где-то рядом с рекой. Возможно, после выстрела она туда и упала, почему от её тела и не избавились более надёжным способом. И это произошло где-то за границами деревни, из-за чего никто не услышал выстрела.

У Кондрата были предположения, однако их было рано озвучивать, так как это могло сбить с верного пути. Они вряд ли найдут какие-либо улики, который скажут, что произошло и кто убийца. Сейчас единственный шанс — отследить путь самой Ингрид Юнгрел, чтобы понять, кому она так не угодила, что её решили застрелить.

Глава 10

— Мне он даже нравится… — пробормотал Кондрат, когда они пришли в морг.

Дайлин посмотрела на него с лёгким омерзением.

— Кондрат, не порть о себе моего мнения.

— Я о другом, — ответил он. — В том же Эдельвейсе это тёмные пропахшие трупным запахом из кирпича подвалы под зданием отдела. Словно попадаешь в склеп или подземелье. А здесь светло, всё аккуратно и приятно отделано…

— Особенно пахнет прекрасно, — фыркнула она. — надеюсь, после долгих лет службы я никогда не стану похожей на тебя, — подумала немного и добавила. — В плане взглядов на хорошие места.

— Не станешь, — успокоил Кондрат напарницу.

Они прошли вошли в холодный белоснежный зал с огромными окнами, через которые солнечный свет заливал помещение. Столы для вскрытия стояли вдоль стен, часть из которых пустовала. Встретил их уже знакомый худощавый патологоанатом.

— Это снова вы, — кивнул он.

— Есть вероятность, что мы станем постоянным гостями, — кивнул Кондрат в знак приветствие.

— Хотел бы я, чтобы это было не так не в обиду вам, — ответил он. — С каким вопросом вы на этот раз?

— Девушка Ингрид Юнгрел, двадцать один год, огнестрельная рана головы.

— А, да-да, такую знаем, идёмте за мной.

Он направился к одном из столов, на котором лежало обнажённое и уже зашитое тело девушки. Сейчас её узнать было очень тяжело. Половина лица вздулось, а там, где должна находиться бровь, зияла дыра, будто что-то внутри взорвалось. Кожа лопнула, кусочки костей торчали наружу, а один глаз полностью отсутствовал. В дыре можно было разглядеть остатки черепной коробки и входное отверстие.

— Вот ваш клиент, — кивнул патологоанатом на неё. — Хотите что-то конкретное узнать или просто посмотреть?

— Вы можете сказать точное время смерти? — спросил Кондрат.

­— Точное? — хмыкнул он. — Точное вам никто не скажет. Могу сказать примерное.

— И?

— Где-то между десятью вечера и полвосьмого утра.

Судя по всему, он просто взял время из дела, но Кондрату хотелось бы более точного ответа. В первой половине ночи? Во второй? Или вообще под утро? Конечно, было бы неплохо, взгляни он сам, едва они нашли тело, однако придётся иметь дело с тем, что есть.

Кондрат пробежался взглядом по телу, и взгляд сразу остановился на ране.

— В неё стреляли не из ружья, верно ли я понимаю?

— Да. Пулю не нашли, однако можно с уверенностью сказать, что выстрел был сделан из пистолета.

— Почему? — спросила Дайлин.

— Будь это ружьё, ей бы разворотило всё лицо, и мы бы видели огромную дыру, — объяснил патологоанатом. — Выстрел был сделан с расстояния.

— Ещё что-нибудь обнаружили? Она была девственницей?

— Нет, девственницей не была, — покачал он головой. — Мы обнаружили остатки мужского семени, но следов изнасилования или попыток сопротивляться нет. И да, ещё один момент, — он подошёл к её ногам. — Видите?

Дайлин вместе с Кондратом взглянула на ступни.

— Судя по ранам на стопах, она двигалась босиком. На коже видны порезы от камней, если приглядеться, — указал он пальцем на раны. — А здесь отсутствует ноготь. По моему опыту могу сказать, что девушка убегала и где-то запнулась пальцем, вырвав ноготь.

Кондрат несколько секунд разглядывал тело девушки.

— Есть ещё что-то, что нам стоило бы знать? Какие-нибудь особенности? Шрамы или что-то подобное?

— Ну… мы вскрыли тело, нашли остатки алкоголя в желудке, но так ничего особенного, — ответил он.

Когда они покинули морг, был уже вечер.

— Насколько я понимаю, — начала Дайлин, — наша примерная девушка была не такой уж и примерной.

— Да. Только отцу знать об этом не обязательно, — ответил Кондрат. — И как? Считаешь, что дело до сих пор скучное?

— Не скучное, но тёмное. Её застрелили из пистолета. Их в разрешённом обороте нет, а значит можно отметать местных.

— Ну местных я бы не стал отметать, однако да, ситуация меняется кардинально.

Потому что если использовали пистолет, то