издалека. Вы можете обратиться к ней в любой момент и найти там покой, уверенность, знание, что всё – абсолютно всё – в руках Того, Кто возлюбил вас и предал Себя за вас (Гал. 2:20).

Вот главная цель христианского странствия, вот истинная цель Божьего воздействия на душу: не исправление характера, хотя и это происходит; не научение добродетелям, хотя и они развиваются; не накопление заслуг, ибо их не существует в экономике благодати; но увеличение веры до того размера, когда она становится нашей осознанной идентичностью, когда мы можем сказать не как богословскую формулу, не как поэтическую метафору, но как экзистенциальную истину, выстраданную через годы испытаний: я есмь моя вера, а моя вера есть Христос, живущий во мне.

И в этом открытии, в этом прозрении, в этом озарении, которое не есть продукт мистических практик или психотехник, но дар благодати, открывающийся в процессе долгого странствия через пустыню страданий, – в этом и заключается апофеоз мистики совершённого спасения. Не в достижении безгрешности, как учат перфекционисты. Не в растворении в божественной бездне, как проповедуют апофатики. Не в экстатических переживаниях, как ищут харизматики. Но в простом, ясном, непоколебимом знании: я спасён, я свободен, я жив во Христе, и ничто – ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь – не может отлучить меня от любви Божией во Христе Иисусе, Господе моём (Рим. 8:38-39).

Это и есть та совершенная свобода, к которой призвал нас Христос (Гал. 5:1). Это и есть тот совершенный мир, который превосходит всякое разумение (Флп. 4:7). Это и есть та совершенная радость, о которой Он говорил: "Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна" (Ин. 15:11). Не в обстоятельствах, не в чувствах, не в достижениях, но в вере – простой, чистой, неколебимой вере, которая знает, что всё уже совершено, всё уже дано, всё уже завершено во Христе, и нам остаётся лишь пребывать в этой завершённости, покоиться в этом совершенстве, жить из этой полноты, которая не зависит от нас, не умаляется нашими падениями, не увеличивается нашими подвигами, но стоит неизменно, как престол Божий, как слово Господне, пребывающее вовек, как любовь, которая никогда не перестаёт (1 Кор. 13:8).

Но – и здесь мы должны остановиться, чтобы не дать ни малейшего основания для роковой ошибки, для губительного заблуждения, для смертельного искажения всего сказанного, – это не результат ваших усилий, не плод длительного восхождения по ступеням святости, не награда за десятилетия аскетических подвигов или молитвенных бдений. Это не постепенное приобретение того, чего не было от начала, не медленное накопление благодати по капле в сосуд души, не эволюционное развитие от несовершенства к совершенству, от греховности к святости, от осуждения к оправданию. Категорически нет – и пусть это "нет" прозвучит как труба, пробуждающая от сна синергистских иллюзий, как молния, рассекающая мрак пелагианских заблуждений! В этом и заключается радикальное, революционное, переворачивающее все религиозные системы отличие мистики совершённого спасения от всякой другой духовности, будь то восточная апофатика, западная схоластика или евангельский арминианизм: радостная весть провозглашает, что всё это – вся полнота спасения, вся совершенность святости, вся завершённость искупления, вся реальность усыновления – есть прямо сейчас, было вчера и год назад, было в тот самый момент, когда вы впервые услышали благовестие и нечто в глубине вашего духа откликнулось верою, было даже прежде того – в предначальном совете Божием до создания мира, до возникновения времени, до вашего рождения и первой улыбки, до первого вздоха и первой мысли. Бог определил всему этому быть не как потенциальности, зависящей от вашего выбора, не как возможности, обусловленной вашей верностью, но как актуальности, укоренённой в Его суверенном решении, принятом в вечности, где нет ни прошлого, ни будущего, но одно вечное "ныне". Это было – и потому есть всегда, неизменно, непоколебимо, независимо от волн вашего душевного состояния, от бурь ваших обстоятельств, от приливов и отливов ваших чувств, потому что это определено Тем, Кто пребывает там, где нет времени, и Тем, Кто не меняется, не колеблется, не отступает от Своих решений, о Котором написано: "у Которого нет изменения и ни тени перемены" (Иак. 1:17). И радоваться этому можно и должно прямо сейчас – не откладывая до достижения некоего уровня святости, не ожидая особого откровения или мистического переживания, но в этот самый момент, когда вы читаете эти строки, ибо основание радости – не в вас, но во Христе, не в вашем состоянии, но в Его совершенстве, не в вашем достижении, но в Его деянии, завершённом на кресте и запечатанном воскресением. А ощутить это, сделать это осязаемым в пространстве сознания, превратить богословское знание в экзистенциальный опыт – это Господь даст в Своё время, по Своей мудрости, через те средства и обстоятельства, которые Он изберёт, ибо "не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти" (Деян. 1:7), но ваше дело – верить, что всё уже совершено, всё уже дано, всё уже ваше во Христе Иисусе, и покоиться в этой завершённости, как дитя покоится на руках отца, не беспокоясь о том, как отец донесёт его до дома, но просто доверяя его силе и любви.

Шаг 3.3. Практика принятия: предание настоящего момента воле Божией

После практики разделения, научившей различать дух и душу, наблюдателя и наблюдаемое, следует практика принятия. Если разделение учит распознавать содержание психики как отдельное от истинного "я" в духе, то принятие учит правильному отношению к этому содержанию. Это отношение основано на богословии провидения и предания воле Божией.

Центральная истина, определяющая практику принятия, выражена апостолом Павлом: "Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу". Слово "все" здесь не допускает исключений. Оно включает не только внешние обстоятельства жизни, но и внутренние состояния души – мысли, эмоции, желания, даже те психические процессы, которые кажутся препятствием для молитвы и богосозерцания.

Однако для христианина, чей дух уже возрождён и пребывает во Христе, открывается иной путь – путь принятия всего происходящего в психике как материала, с которым работает Сам Бог. Не душа своими усилиями должна изменить себя, но Бог через Своё действие преображает душу – и это преображение совершается не только когда душа, наконец, смиряется и предаётся Его водительству, словно капитулирует после долгой осады, но и всегда, непрерывно, неукротимо, с той