Он выдохнул, и впервые за весь разговор в его осанке появилась едва заметная усталость. Нами шагнул вперёд и крепко, по-мужски обнял отца. Молча. Савентин на мгновение замер, затем похлопал его по спине.

— Ладно, ладно, — буркнул он, отстраняясь, но в его глазах блеснуло что-то влажное. — Теперь вы оба — марш в душ. От вас, простите за откровенность, слегка воняет. Приведите себя в порядок. Через два часа в Зале регистрации. И да… — он уже стоял в дверях, но — в нашем ответе Гаваарду и Карведелю мы потребуем выдачи Верберта.

Нами нахмурился.

— Верберта? Но он же…

— Гражданин Ордела, — закончил Савенин. — Да. И предатель. Он добровольно передал врагу информацию о расположении города, о системе «Песчаная Вуаль», о наших слабостях. Он назвал тебя, Агес, и раскрыл твою связь с Нами. По нашим законам, за это полагается только одно.

Он не назвал наказание вслух. Не нужно было. В суровом мире Ордела, где выживание города зависело от верности каждого, предательство было равно смертному приговору.

— Они его не отдадут, — тихо, почти беззвучно, сказал Нами. Его взгляд был прикован к полу, но Агес видела, как напряглись мышцы на его скулах.

— Нет, — согласился Савенин, и в его голосе прозвучала редкая, горькая нота сожаления. — Не отдадут. — Он сделал паузу, словно подбирая слова, которые не хочет произносить перед сыном. — Его, скорее всего, уже нет в живых. Или убьют в ближайшие дни, чтобы не оставлять лишних следов. Но мы должны потребовать.

Нами медленно поднял голову. Его глаза встретились с отцовскими.

— Мы ничего не сможем для него сделать. Даже если бы он предстал перед Советом… это был бы конец.

— Да, — просто сказал Савенин. — Это был бы конец. И возможно, более милосердный, чем то, что ждет его там. Но он сделал выбор. И мы должны сделать так, чтобы те, кто думает последовать его примеру, знали цену.

Он тяжело вздохнул и поправил складки на своем простом плаще.

— Это грязная, неприятная часть правления, Нами. Она не приносит славы. Только горечь. Но ее нельзя игнорировать.

Нами кивнул, коротко и резко. В его позе читалось понимание, смешанное с отвращением к этой неизбежной жестокости мира, частью которого он был вынужден быть.

— Хорошо, — сказал он хрипло. — Потребуем.

Савенин смотрел на него несколько секунд, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость и одновременно бесконечную грусть за сына, который слишком быстро взрослел в тени надвигающихся бурь. Затем Савентин обернулся, и тень улыбки тронула его губы.

— Агес. Устрой ему выволочку за то, что смеет перебивать наха.

Дверь закрылась за ним. В комнате повисла тишина, полная громады всего, что только что произошло.

Агес обернулась к Нами. Он смотрел на неё и сквозь усталость пробивалось и грусть, и облегчение, и такая решимость, что её дыхание перехватило.

— Значит… сегодня? — прошептала она.

— Сегодня, — твёрдо сказал он, беря её лицо в ладони. — Не так, как мы мечтали. Но навсегда.

Она кивнула, прижимаясь щекой к его шершавой ладони. Страх отступал, сменяясь странным, спокойствием.

— Мне жаль, что так получилось с Вербертом. Вы были друзьями.

— Отец все правильно сказал. Он сам сделал выбор.

Он потянул её к себе, целуя уже не с нежностью, а с каким-то диким, ликующим торжеством. Они были живы, они были вместе, и через два часа их судьбы будут намертво спаяны перед лицом города, перед лицом врагов, перед лицом всего несправедливого мира.

И этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было всё.

Глава 23

Агес стояла перед узким вертикальным зеркалом, вмонтированным в стену Регистрационного зала, сдовно заглядывая в прошлое. На ней было небесно-голубое платье, отправленное матерью вместе с Нами чуть больше года назад в подарок. Они нашли его в панели с одеждой за десять минут до прихода сюда. Сейчас казалось, словно она вновь в Гаваарде. Платье подчеркивало её хрупкую фигуру. Совершенно не похоже на свадебное. Но так ей казалось, что мама, ее дорогая мама сегодня была рядом.

Они надеялись с Нами, что Лерамину удасться перевести в Ордел до церемонии. Видимо, не судьба.

За её спиной Киара, ловко орудуя пальцами, заплетала её светлые, всё ещё пахнущие дымом волосы в тугую, неброскую косу.

«Совсем не так, как мечталось», — промелькнула мысль, но в ней не было горечи. Была лишь глубокая, всепоглощающая усталость, оседающая в костях тяжёлым свинцом. Веки налились свинцом. Ей хотелось только рухнуть на что-то мягкое, уткнуться лицом в подушку и провалиться в бездну сна часов на двенадцать. Мир расплывался, края реальности теряли чёткость.

Она поймала чей-то взгляд в зеркале и медленно перевела свои налитые свинцом глаза.

Нами стоял у противоположной стены, прислонившись к ней плечом. На нём была чистая, но простая рубаха и тёмные штаны. Вероятно это было единственное, что удалось быстро найти Эдесе. Его лицо, обычно такое живое и выразительное, сейчас было уставшим. Синяки под глазами казались почти фиолетовыми в холодном свете зала. Он смотрел на неё, и все еще находил силы на улыбку.

Они мало напоминали жениха и невесту. Просто два измождённых, закопчённых, невероятно уставших человека в простой, почти аскетичной одежде.

Киара, закончив с косой, легонько хлопнула её по плечу.

— Готово, птаха. Почти как невеста. Если, конечно, закрыть глаза и сильно захотеть.

Её голос звучал мягко, без привычной озорной нотки.

Агес кивнула, не в силах вымолвить слова благодарности. Она повернулась от зеркала. В центре зала, у скромного пюпитра с голографическим интерфейсом, уже стоял регистратор. Это была пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий узел. Рядом с ней стояли Савентин и Эдеса. Их лица были серьёзны, но в глазах Эдесы, поймавшей взгляд Агес, мелькнуло что-то быстрое и тёплое, похожее на одобрение? Да неужели? Сложно было сказать. Тали, прислонившись к косяку двери, сдерживала зевок. Свидетели. Вся «торжественная» компания.

Савентин сделал короткий, властный жест рукой.

— Начинаем. Времени мало.

Агес и Нами медленно, будто сквозь густую воду, подошли к пюпитру и встали рядом. Их пальцы сплелись сами собой в простой, надёжной сцепке, опоре для друг друга, чтобы банально не заснуть стоя.

Голограмма перед регистратором замигала, выведя стандартные брачные контракты Ордела. Текст был сухим, юридическим. Права, обязанности, раздел имущества (здесь, в графе активов Агес, система, наверное, задумалась бы, если бы не ручная корректировка «Хранителя»), взаимные обязательства.

— Имена, — произнесла регистраторница ровным, лишённым эмоций голосом.

— Нами, сын Савентина, из клана Илдарин, — отчеканил Нами, заставляя свой голос звучать твёрдо.

— Агес… — она на секунду