очень жаль, — тихо говорю я, и это не просто вежливая фраза. У меня сердце болит за них обоих. За Элис, которая угасла здесь, вдали от дома. И за него, вынужденного жить с этим грузом. — Никто не должен проходить через такое. Простите, что мы… разворошили это.

Версен молчит, но я вижу, как дрогнули его ресницы.

— Я обещаю вам, — продолжаю я, наклоняясь чуть ближе, — я не позволю этому повториться. Я не позволю, чтобы из-за этой старой раны, из-за недопонимания и боли, снова случился разлад между вами и Кромом. Вы делаете общее дело. Вы защищаете жизни, вы делаете это место лучше. И то, как вы начинали... это было правильно. Я сама хочу, чтобы все вернулось на круги своя. Чтобы та самая система, которую вы пытались построить, работала. И я сделаю для этого все, что в моих силах. Поэтому... пожалуйста. Позвольте Крому помогать. Позвольте мне быть мостом между вами.

Я беру шкатулку и осторожно, как величайшую ценность, кладу ее ему на грудь, рядом с его сжатой рукой.

Он не шевелится.

Даже не смотрит на шкатулку.

Я жду еще секунду, надеясь на ответ, но его нет. Он снова ушел в себя, в ту черную зиму, когда потерял сестру.

Я вздыхаю, поднимаюсь со стула и направляюсь к выходу. Ему нужно побыть одному. Переварить все это.

— Хелена.

Его голос, тихий и хриплый, останавливает меня у самой двери.

Я оборачиваюсь.

Версен повернул голову. Он смотрит на меня, и в его взгляде появилась какая-то странная, пугающая решимость. Он дрожащей рукой открывает шкатулку, достает оттуда массивное кольцо с мутным камнем и протягивает его мне.

— Возьми кольцо.

Я замираю, не веря своим ушам.

— Что? Зачем?

— Возьми, — настойчиво повторяет он. — Пусть оно будет у тебя.

Я медленно подхожу обратно, глядя на кольцо как на ядовитую змею.

— Граф, я не могу… Это ваш билет отсюда. И оно... оно связано с ней.

— Именно поэтому, — зло бросает он. — Возьми его. Если... если у тебя ничего не получится. Если ты не найдешь этих мерзавцев, если они окажутся сильнее, если… случится ужасное и все пойдет прахом... пусть хоть ты спасёшься. У тебя... есть ради кого пытаться выжить. У меня никого больше нет.

Он смотрит мне прямо в глаза, и его взгляд становится пронзительным.

Меня накрывает шок.

Он… он отдает мне свою свободу? Мне? Той, которую недавно считал отравительницей и заклятым врагом?

— Но…

— Просто послушайте меня! — его глаза лихорадочно блестят. — Используйте его, чтобы спастись. Не дай этому месту поглотить тебя, как оно поглотило Элис.

Я подхожу к нему на негнущихся ногах. Граф вкладывает мне в ладонь массивное холодное кольцо. Теперь оно мне кажется невыносимо тяжелым, словно весит тонну.

— Но учти, — добавляет он тише, откидываясь на подушки. — Энергии в камне хватит только на один переход. Только для одного человека. И только в одну сторону.

Я стою, ошарашенно глядя на тускло мерцающий камень в своей руке.

В этой крепости за кусок хлеба готовы перегрызть глотку. За теплую одежду могут убить. А он… он только что отдал мне вещь, за которую любой здесь, включая Крома, не раздумывая, продал бы душу.

Он отдал мне шанс на жизнь.

— Оно — напоминание о моем провале, — закрыв шкатулку, роняет он. — О цене, которую я заплатил зря. Если дойдет до худшего, не будь дураком, как я. Не пытайся спасти всех. Спаси себя. И того волчонка.

— Я… — я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле. — Я не знаю, что сказать, Версен.

Глава 60

Я стою, сжимая в руке холодный металл кольца, и не могу сдвинуться с места. Слова застревают в горле.

— Всего пару недель назад, до того как ты сюда попала… — вдруг произносит Версен, не открывая глаз, и его голос звучит тихо, словно шелест сухих листьев, — если бы у меня был шанс что-то тебе «подарить», это была бы лишь петля на шею. Я был уверен, что все мои беды, весь этот ад, в котором я оказался, — на твоей совести. Что это ты своей ложью и интригами обрекла меня на эту дыру, а значит, и… и обрекла её.

Он замолкает, и я слышу, как с трудом переводит дыхание.

— Но когда я очнулся здесь, прикованный к этой кровати, и услышал, что делается в крепости… что сделала ты… во мне что-то перевернулось. Ты справилась с тем, с чем я не справился за годы. Ты, которую я ненавидел, смогла сесть за один стол с Кромом. Смогла заставить его действовать заодно. Не силами, не угрозами, просто словами, упрямством. Ты навела порядок в хаосе, который я лишь сдерживал железной рукой, опасаясь что все посыпется, стоит только ослабить хватку. И я понял… — его голос срывается на хрип, — я понял, что дело не в тебе. Дело во мне. Я всё потерял. С самого начала. И чтобы мне было хоть чуточку легче дышать, я взвалил вину на тебя. Сделал тебя монстром в своей голове. Это было… удобно.

— Граф, перестаньте, — не выдерживаю я, делая шаг к кровати. — Вы не можете винить только себя. Хелена… то есть я… я действительно совершила много всего непростительного.

— Молчи! — его слово звучит резко, но без злости. Как приказ уставшему солдату. — Я не хочу это слышать. Не сейчас. Вина за то, что случилось с Элис… она лежит на мне. Только на мне. Твои слова только ускорили события, но началось все задолго до этой проклятой ссылки. Элис заразилась в крепости, но саму болезнь она получила с рождения. И что я делал? Нанимал лекарей, сиделок, чтобы они проводили рядом с ней время, чтобы она всегда была под присмотром.

— Так бы поступил любой любящий брат, — говорю я, совершенно не понимая к чему он ведет.

— Нет! — с отчаянием выдыхает Версен, — Настоящий любящий брат рыл бы носом землю в поисках лекарства, разбирался в медицине сам, искал бы способы помочь ей. Я же только оплачивал счета и опасался оставаться с ней наедине. Потому что мне было жалко видеть ее такой, потому что один только ее слабый голос, каким она приветствовала меня, разрушал всю мою привычную