– Знаете что? – сказала я детям, делая вид, что тыкаю пальцем в экран телефона. – Бассейн сегодня закрыт. Странно! Ну ладно, займемся другими делами.

– Правда? – спросил мой муж, не врубившись. – Кто-то покакал в воду? Дезинфекция обычно не занимает много времени.

– Врунья! – крикнула Нова, хватая мой телефон и в процессе стукнув меня головой в челюсть.

Вместилище ярости – не ограниченный резервуар, а бездонный колодец, питающийся грунтовыми водами. Он никогда не пересыхает, а временами уровень ярости поднимается до краев. Представляю, каким разочарованием стала бы эта правда для моего отца, который, вероятно, надеялся, что, если выплеснуть ярость сполна, избить тебя в полную силу, не сдерживаясь, то в конце концов удастся излить ее всю до последней капли. Я сделала глубокий вдох. Иногда казалось, что в этом единственное различие между мной и отцом: моя способность сделать глубокий вдох.

Но тут в дверь вошла Джейн, такая же сияющая, как в тот день, когда я врезалась в ее машину. Я не смогла сделать вид, что мне все равно; не могла скрыть облегчение от ее возвращения.

– А ты устаешь от того, что люди вечно пялятся на тебя, поскольку ты потрясающая красотка? – спросила я подругу.

Дети заключили ее в объятия.

– Хм, – сказала она, игриво встряхнув волосами, – нет, не устаю. – Я готова была забыть напряжение прошлой ночи в обмен на легкость, которую ее присутствие внесет в наш день. – По-моему, – медленно протянула Джейн, ставя на пол сумку и подмигнув моему мужу, – нам следует сесть в машину и поехать на пляж!

Моя улыбка увяла. Спонтанность – это для других матерей, которым не нужно просчитывать, насколько извилиста дорога и что будет, если руки соскользнут с руля или ноги перепутают педали газа и тормоза. А вдруг Джейн все-таки убила своего папика и мы окажемся запертыми в одной в машине с шантажисткой и убийцей?

Джейн посмотрела на меня, ожидая подтверждения насчет пляжа, но дети уже приняли решение. Нова и Ларк побежали наверх за купальником и шортами, а муж направился в гараж начинать рабочий день.

Джейн улыбнулась мне.

– Я точно знаю, о чем ты сейчас думаешь, – заявила она, когда дверь за ним защелкнулась.

– Это вряд ли.

– Я не убивала того человека, Клов. Я же вижу, что ты на этом зациклилась.

– Ну что тут скажешь: мой разум – как прогулка в опасном районе.

Она засмеялась. Я тоже. Мы обе расслабились. При свете дня на кухне размолвка действительно казалась глупой.

– Но если бы я это сделала, – сказала она, становясь серьезной и разглаживая складки на своем винтажном топике, – я устроила бы так, чтобы он немного помучился. Не понимаю убийства без причинения страданий.

– Не уверена, что вообще понимаю убийство.

– Но твоя мать убила твоего отца. В смысле, за это время ты могла бы выработать какую-то философию.

– Это была самооборона, – автоматически поправила я. – Я не считаю ее действия убийством.

– Значит, ты согласна, что мать невиновна?

– Вижу, в детстве ты была несносным ребенком, задававшим множество вопросов.

– На самом деле нет, – возразила она, следуя за детьми на улицу в машину.

Я сложила в сумку снеки, купальники для себя и Джейн, солнцезащитный крем и шляпы. Заскочила в кабинет мужа, чтобы попрощаться. Он прилежно печатал, на заднем плане тихонько звучал Боб Марли. Муж любил пошутить, что, будь у него в жизни реальный выбор, он жил бы на пляже, владел пиццерией, носил тай-дай-футболки и отрастил волосы. Пока он за мной ухаживал, я не узнала эту часть его личности, слишком сосредоточившись на том, не таит ли он в себе неукротимую ярость. Но, может, ему и следовало работать в пиццерии на пляже. Что, если я сбила его с пути, завела в неправильную жизнь и его, и себя?

– Как ты думаешь, когда мы надоедим Джейн? – спросил муж. – На сколько затянется твой роман – три, шесть месяцев? Или Джейн на самом деле твоя спутница жизни и скоро я проснусь одурманенным в другом городе, не помня, как меня зовут?

Я рассмеялась.

– Мне казалось, ты счастлив, что она здесь.

– Конечно, мне приятно. Но я даже не знаю, нужно ли нам столько помощи. Может, когда дети вернутся в школу, она будет помогать, ну, я не знаю, по мере необходимости. Сдается мне, ты действительно в нее влюбилась. Вот бы ты на меня смотрела такими же глазами, как на нее.

– Нормально я на тебя смотрю.

Он улыбнулся стене.

– Нет. Не смотришь.

Его потребности сжались вокруг меня тесным кольцом.

– Когда начнется школа, мы перестроимся. – Перестроимся на лицо твоей жены во всех новостях, когда она сядет в тюрьму за кражу личности мертвой девушки. На самом деле чем больше я понимала, каким может быть будущее, тем яснее видела, что Джейн – лучший подарок, который я могла предложить мужу.

– Я бы хотел поехать с вами, ребята.

– А ты не можешь?

– Нет, надо кое-что сделать. Развлекайтесь. Позвони, когда доедете до места.

– Хорошо. – Я быстро и сухо чмокнула его, но муж притянул меня к себе на колени и поцеловал глубоким влажным поцелуем, умело используя язык.

Я откинулась назад, и мы посмотрели друг другу в глаза.

– Лук, – сказала я, сообщая, какой вкус у его рта, и одно это слово положило конец надеждам на быстрый секс. Мне нечего было предложить мужу в этот момент. Я встала и прижала ладони к своей сдувшейся груди, послав ему извиняющийся взгляд: мол, понимаю, это отстой. Я бы тоже хотела, чтобы не было ни детей в машине, ни грудного вскармливания, только сиськи до появления молока и свободный промежуток времени после обеда, чтобы мы могли перезагрузить тела сексом.

Внутренняя тревога требовала поцеловать его еще раз – на случай, если я погибну в автокатастрофе по дороге на пляж, на случай, если я вижу его в последний раз, если новость разнесется, пока меня не будет, и на мое место ворвешься ты, дорогая родительница. Но я вышла без поцелуя и села в машину.

Дети уже препирались на заднем сиденье. Джейн посмотрела на меня, и я заметила в ней первые признаки материнского истощения.

– Они сегодня… разговорчивы.

– Если я болтала в машине, отец протягивал руку назад и больно щипал меня. Или оставлял без ужина в тот день. Я приучилась молчать. В наши дни с детьми слишком носятся, чтобы они вели себя как следует.

– Моя мать тоже любила щипаться, – сказала она. – Маленькие тайные укусы.

Я повезла нас по дороге к шоссе.

– Просто большие младенцы, маскирующиеся под