там сказал Антоша? Я слишком стеснительная? Так, может, дело всё-таки в партнёре? А Адриэн всё равно уверен, что Элианна испорченная. Так что могу творить, что хочу. Рука скользнула вверх, однако долго наслаждаться собственным триумфом мне не дали: крепко, но бережно перехватили запястья, закинув руки за голову и лишая возможности сопротивляться. Хотя, признаться честно, желания сопротивляться не было никакого…

* * *

Мне казалось, что в ушах ещё стоит собственный протяжный стон, но на самом деле тишину спальни нарушало только неровное дыхание. Моя голова лежала у Адриэна на плече, и он слегка поглаживал меня по волосам. Я испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, ругала себя за страхи. Почему всегда так случается? Боишься чего-то, ждёшь с дрожью в коленях, а на деле всё проходит в лучшем виде. А с другой стороны я по-прежнему боялась последствий близости и… того, что следующая явно случится нескоро.

— Как вы? — тихо спросил муж, слегка отстранив меня.

— А вы как думаете? — поглаживая его руку, спросила я. Адриэн тихо и, кажется, самодовольно усмехнулся.

Хотя, может, ему и есть, чем гордиться. Я не думала, что мне с ним будет так хорошо, и что с первого же раза дойду до финиша, но я позволила себе расслабиться и получить удовольствие, ни о чём не задумываясь. Может, дело в том, что Адриэн вроде как уже мой муж, и стесняться правда глупо? Или дело в конкретном мужчине? Вот так-то, Антоша, от мужчины тоже многое зависит. Жаль, ты об этом уже не узнаешь.

— Завтра нам с вами нужно будет съездить в бюро архивов, получить артефакт, подтверждающий брак, — сказал Адриэн.

— И… как мы докажем, что подтвердили брак? — Я поёжилась, вспомнив собственные предположения. — Повторим нашу близость на публике?

Муж издал какой-то непонятный звук, похожий на сдавленный смешок, но ответил серьёзно:

— Нам просветят ауру: у супругов она переплетена, и это видно с помощью артефакта. А ещё нужна будет наша кровь.

Я вздрогнула, и Адриэн чуть крепче прижал меня к себе.

— Не хотел пугать вас заранее, но раз уж пришлось к слову…

— Думаете, я такая трусиха?

— Предыдущий опыт доказывает, что да.

Вот же несносный мужик! Хотя в чём-то он прав, но мог бы и промолчать. По крайней мере, после того, что между нами сейчас было.

— Пока же я пойду к себе.

Он окончательно разомкнул объятия и сел. Мне сразу стало холодно, хотя муж заботливо прикрыл меня одеялом. Сейчас он уйдёт, и я снова перестану для него что-либо значить. А ведь ещё каких-то пять минут назад точно была нужна.

Я с трудом подавила вздох. Муж, между тем, поднялся, прошёл к изножью кровати, откуда снял халат и накинул его. Щёлкнула ручка двери, и Адриэн, уже стоя на пороге, обернулся.

— Спасибо, что не стали ничего откладывать, Элианна. И не волнуйтесь, вы не забеременеете. Я регулярно подвергаюсь добровольному заклятию бесплодия, поэтому можете быть спокойны, раз уж перспектива общих со мной детей вас так пугает.

Дверь за ним закрылась, а я села на постели и возмущённо уставилась в темноту. Ну как, как у него получается портить такие моменты?! Он не мог сообщить об этом сразу? Тогда не пришлось бы глотать непонятные зелья и мучиться, представляя себе всякие ужасы.

И ведь нарочно не признавался, пугал и, наверное, получал удовольствие! Зараза! Нет, он у меня дождётся… когда-нибудь! Я обессилено откинулась обратно на подушку. Ладно, я придумаю, как получше отомстить мужу за кучу потраченных зря нервов. Обязательно придумаю. Не зря же играю роль Элианны Азерис!

Глава 26

Адриэн

Я вышел из спальни девчонки и, не удержавшись, хмыкнул, представляя себе её возмущённое лицо. Наверняка мечтает мне хорошенько отомстить. Но надо же было испортить ей удовольствие и немного самому прийти в чувство.

Тело ещё ощущало каждое её движение, каждое прикосновение и каждый стон. И, демоны похотливые, я бы повторил всё прямо сейчас, чтобы снова почувствовать эти бесстыжие пальчики на своём теле. Так, хватит. Самое правильное — забыть о ней на следующие полгода. Так лучше для меня, да и для неё тоже.

Мерзкое чувство затапливало всё сильнее. Я сегодня окончательно предал память Лины. Будь Элианна девкой из борделя, всё было бы иначе. Но законная жена — совсем другое дело.

— Прости меня, — прошептал я в пустоту. — Этого больше не повторится без крайней на то необходимости.

Из темноты будто послышался тихий, грустный вздох. Знаю, это лишь игра воспалённого воображения, но легче не становится.

Я прошёл к себе в спальню и оделся. Можно возвращаться к работе, это точно поможет отвлечься. Несмотря на усталость, уснуть не получится. Да и сама эта усталость неимоверно раздражает, как и владеющие мной чувства.

Кабинет встретил темнотой и тишиной. Я прикрыл дверь и постоял немного, собираясь с мыслями. Потом протянул руку, посылая импульс в кристалл настольной лампы, и комнату озарил привычный, мягкий свет. Взгляд невольно упёрся в отвёрнутую рамку с семейным снимком. По рукам поползли потоки силы, и я усилием воли приглушил их. Не время сейчас выплёскивать силу, да и какой смысл? Дело уже сделано.

— Всё это ради вас, — пробормотал я.

Обращаться к отвёрнутой рамке с фотографией давно умерших людей — жуткая глупость, но меня это всегда успокаивает. Знаю, что никто из них не одобрил бы мой план, но… какая теперь разница? Главное, получить нужный результат.

Я сел в кресло, откинулся назад и прикрыл глаза. Руки продолжало покалывать. Рамка со снимком будто нависала надо мной немым укором. Самообладание рассыпалось, как замок из песка. Воспоминания было уже не остановить.

Наша брачная ночь с Линой тоже состоялась не сразу после свадьбы. В день церемонии мы оба слишком устали. Когда я, приняв ванну, пришёл в спальню, Лина уже спала, трогательно подложив руку под щёку. А на следующий день рано утром уехали на всю брачную неделю в домик у моря, где, наконец, стали супругами по-настоящему. Руки как наяву ощутили прикосновение нежной ладони. Кажется, я в тот момент волновался больше Лины. Боялся причинить ей боль…

— Всё будет хорошо, любимый, — прошептала она, сжимая мои плечи. — Я же знаю, что иначе нельзя, но ты не сделаешь мне больно нарочно.

— Неважно, тебе от этого не легче, — ответил я, проведя рукой по её щеке.

Лина засмеялась и посмотрела с невыразимой нежностью. Она всегда так на меня смотрела, до самой нашей последней минуты перед моим отъездом в тот роковой день…

Я тяжело выдохнул,