выломать дверь и силком увезти сказительницу к себе во дворец. Может быть, Вальдорн так и поступил бы, если бы не сознание того, что слишком уж глупо это будет выглядеть после такой дивной прогулки и приятной беседы. При всей присущей ему жестокой склонности потакать малейшим своим причудам наместнику было не чуждо некое обостренное чувство эстетики.

«Девица строптива, корчит из себя неприступную. Ну что ж, будем действовать иначе. Наместнику отказать не так просто, как щелкнуть по носу ничтожного провинциала. Деньги и власть притягивают женщин. Я всегда получаю то, что хочу, — заключил невероятно умно, как ему показалось, Вальдорн и отправился срывать досаду на жене. Уж эта-то курица никогда не вписывалась в его представления о прекрасном. — Завтра же красотка будет у меня во дворце. Сама прибежит, заслышав, кто желает ее видеть, и запоет по-другому, увидев меня настоящего».

Глава 13

Прихоть наместника

Насмешливый взгляд серых глаз Элии не давал ему покоя. Как он желал бы увидеть там покорность и свет страстного желания! Раздраженно ткнув нужный камень стены, наместник рывком открыл потайную дверь, с силой захлопнул ее за собой и быстро поднялся в свои покои. Сбросив невзрачную личину, мужчина переоделся, спрятал бесценный амулет и вышел из кабинета в коридор. С лестницы Вальдорн увидел своего лекаря, тощего длинноногого шатена, закрывающего дверь первого покоя для «дорогих», а если припомнить все расходы по их содержанию и развлечениям, уже состоявшимся и предстоящим, то дорогих без всяких кавычек гостей из Альвиона.

— Демис! — властно позвал Вальдорн, согнув палец в знаке призыва.

Лекарь поднял глаза, увидел хозяина, мрачного, как грозовая туча, нет, как сто грозовых туч, и, поняв, что оказался в эпицентре катастрофы, потрусил к нему с безнадежной обреченностью.

— Ваша светлость. — Целитель низко поклонился, стараясь унять дрожь в коленях и говорить внятно, не стуча зубами.

— Что ты там делал, Демис?! Разве у альвионцев недостает своей свиты? — Ореховые глаза Вальдорна потемнели от едва сдерживаемого гнева, руки с силой стиснули перила лестницы. Не будь они мраморными, непременно погнулись бы.

— Ваша светлость… гости… они были в таком состоянии… Требовали местного лекаря, их собственного свалила какая-то горячка еще в Небрисе… — смешался врач, нутром чувствуя, что сделал что-то не так, и крупно не так, поэтому сейчас будут бить, не слушая никаких оправданий. Мелькнула жалкая мысль о несоставленном завещании.

— Ну и что? — рявкнул наместник.

— Леди приказала мне… — беспомощно забормотал робкий мужчина, не смея поднять взгляд на господина.

— В этом доме приказываю я! Только я!!! — Красивое лицо Вальдорна исказила гримаса бешеной ярости.

— Да, ваша светлость! Истинно так! Смилуйтесь, пощадите, ваша светлость! — Лекарь упал на колени, пытаясь понять хотя бы перед смертью, в чем его вина.

Но случилось чудо: хозяин брезгливо хмыкнул, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился в сторону лестницы, ведущей к апартаментам супруги. Облегчение целителя было столь велико, что Демис даже не нашел в себе сил посочувствовать невезучей леди.

С силой захлопнув за собой дверь и едва не придавив руку проворно прыснувшей прочь служанке, Вальдорн, скривившись, посмотрел на женщину, сидящую в низком кресле без подлокотников с корзинкой для вышивания на коленях. На бесцветную глупую моль, что по какому-то недоразумению имела наглость зваться его женой. Светлая, почти прозрачная фарфоровая кожа, голубые глаза, льняные волосы, мелкие, хотя и правильные черты кукольного личика — блондинка Элис полностью сливалась с кремовой тканой обивкой стен, пастельным ковром, мебелью и голубыми шторами на большом окне.

«Сказительница в этой обстановке смотрелась бы куда роскошнее, если ее приодеть и смыть с лица дурацкую краску», — мелькнула у Вальдорна непрошеная мысль, и глухое раздражение на курицу-жену разгорелось с новой силой.

— Милорд?.. — Женщина, хоть и облачившаяся в вечернее одеяние, однако не смевшая отправиться почивать, пока супруг не вернулся домой, испуганно вскочила. Круглые пяльцы со стуком упали на пол, руки Элис прижались к губам. Корзиночка опрокинулась с колен, и пестрые клубочки ниток раскатились по нежному пастельному ковру.

Не размахиваясь, Вальдорн ударил жену по щеке всей ладонью. Женщина рухнула на ковер, как лесной цветок, небрежно раздавленный ногой.

— Вы приказали лекарю заняться моими гостями? — прошипел мужчина, глядя в полные страха глаза жертвы и наслаждаясь чистым ужасом, плескавшимся в них. — Встаньте, когда я с вами разговариваю!

Леди поспешно поднялась, страшась еще более разгневать супруга неповиновением. Держась одной рукой за кресло, а другой прикрывая щеку, на которой алел отпечаток ладони наместника, Элис забормотала:

— Я… милорд… они были в весьма плачевном состоянии… Требовали лекаря… Я… хотела сказать вам, найти… но вы… вот я и…

Лицо наместника исказилось от злости и отвращения. Как он ненавидел сейчас эту трусливую, дрожащую тварь. Отступая мелкими шажками, женщина попыталась спрятаться за спинку кресла, ища защиты хоть в этом жалком предмете мебели.

— С каких это пор вы распоряжаетесь моим имуществом, леди? В моем доме исполняются только мои поручения и слушаются только меня. К вам это тоже относится, напомнить вам об этом еще раз?

— Нет, не надо, милорд, — в панике замотала головой несчастная, страшась нового болезненного удара.

Вальдорн рывком вытащил жену из-за кресла, встряхнул и, взирая сверху вниз, прошипел:

— Надеюсь, вы усвоили, леди?

— Да, мой господин, — прошептала, дрожа, Элис, глядя на тирана-мужа полными слез глазами и изо всех сил стараясь не зареветь, чтобы не навлечь на себя новые побои.

Вздернув ее подбородок, мужчина процедил:

— Повтори!

— Да, мой господин! Конечно, милорд! Я поняла, милорд!!! — запричитала женщина, цепкие пальцы Вальдорна больно впивались в нежную кожу лица, оставляя синяки.

Брезгливо отшвырнув жену и более не обращая на нее внимания, наместник вышел из комнаты. Грохнула дверь, в испуге вздрогнули слуги. Леди Элис так и осталась лежать на ковре среди россыпи ярких ниток, свернувшись клубочком и содрогаясь от тихих отчаянных рыданий, словно оплакивала не пару новых синяков, а всю свою горькую, мучительную жизнь. Разве так когда-то в счастливой юности представлялось ей супружество?

Слегка утолив злость, Вальдорн вернулся в свои личные покои, прошелся по кабинету, подошел к высокому окну, забранному ажурной решеткой. Приподняв роскошную штору и задумчиво постукивая пальцами по подоконнику, наместник уставился в ночную мглу, на сад, окружавший его владения. Искусно подсвеченная фигурными фонарями листва кустов и деревьев, казалось, мерцала в ночи собственным зеленым, нежно-голубым, мечтательно-желтым светом, искрилась темная вода в фонтанах, он почти слышал их неумолчное журчание и плеск, сиял мрамор великолепных статуй. Это было прекрасно! Мужчина почувствовал, как затихает ярость. Ночь, тьма, так созвучная мраку, царящему в его