на которую она опиралась при ходьбе,поверх надетой на неё рваной телогрейки, были намотаны сальные лохмотья, на её ногах красовались стоптанные валенки. Выглядело всё это конечно ужасно, но как говорится на безрыбье и рак рыба. Я промёрз уже настолько, что с удовольствием облачился бы сейчас и в такие лохмотья ( а может быть ещё и по хуже). Надо сказать, что старух подобного рода, мне пришлось в изобилии встречать в дни своей молодости в городах и весях, нашей огромной страны. Затем их поголовье стало быстро сокращаться, что бы практически полностью исчезнуть, к двадцатым годам двадцать первого века. Их место заняли алкоголички и бомжихи, которые стали составлять всю возрастающую долю взрослого женского населения России.

— Здравствуйте, бабушка,- поздоровался я со старухой, попытавшись, одновременно раздвинуть в улыбке, совершенно задубевшие губы.

Бабка ничего не ответила мне на моё приветствие и продолжала свой не торопливый шаг, словно бы не замечая меня.

Тогда я перегородил её дорогу, поздоровался с ней ещё раз, и опять не получив в ответ ни единого слова, подумав, что старуха, наверное глухая, что есть мои выкрикнул своё приветствие ей.

— Что орёшь ирод!- прошипела в ответ бабка,- слышу я, не ори! — и вдруг размахнувшись очень больно саданула меня своей палкой, прямо по предплечью. При этом она оскалила свою рот, в котором торчал один единственный, чёрный зуб.

Получив неожиданный и прямо скажем очень болезненный удар, я не удержался и просто взвыл от боли. Наверное с минуту, я не мог вымолвить ни единого слова. Приплясывая голыми пятками по мёрзлому бетону я наконец пришёл в себя ( боль за это время немного отступила так, что стало возможным терпеть её). Честно говоря мне вдруг захотелось, что есть силы врезать по физиономии этой мерзкой старухе ( я даже представил себе, как её буквально сдует с места после моего удара), но в последний момент я всё же удержался от такого шага.

— Что же вы, бабушка, бьёте меня. Неужели я заслужил это? Вроде я никак вас не обидел и ничем не помешал,- сказал я старухе.

— Тебя, ирода, не то, что избить, тебя убить мало,- вновь проскрипела бабка своим мерзким голосом,- да не могу пока. Больно заступница у тебя сильная. А ну, пусти меня! Что стоишь? Пройти дай!

Но я не собирался, вот так легко, отпускать эту загадочную прохожую. Поэтому когда бабка предприняла попытку обойти меня, я сдвинулся в сторону и преградил ей дорогу.

— Уйди, уйди с дороги, иродово отродье! — заорала старуха неожиданно звучным голосом и вновь замахнулась на меня своей палкой,- уйди кому говорят. А то не посмотрю, и как по башке тебя двину!

Я едва успел уклонится от очередного выпада её палки. Но бабка не успокоилась на этом и вновь попыталась ударить меня. Но на этот раз я был начеку, и попытался перехватить её палку. Мне почти уже удалось осуществить это, но в самый последний момент, старуха сумела вырвать у меня из рук свою палку, продемонстрировав при этом, совершенно не дюжинную силу, которую я вовсе не ожидал встретить у неё.

— Бабушка, подождите драться. Я же вам ничего плохого не сделал. Мы вообще видимся впервые. Объясните мне, где я нахожусь. Что все это значит? — и я провёл руками по окружающим нас руинам,- где все люди? Куда они подевались?

— А то ты не знаешь! — ответила мне бабка злобным голосом,- не знаешь? Тогда сейчас узнаешь!

В то же мгновение на моё темя обрушился сокрушительный удар. Из моих глаз, сыпанули натуральные искры, в голове, что то взорвалось и я без чувств повалился на холодный бетон.

Я не помню сколько я валялся так ( мне показалось, что очень долго, но видимо всё же это было не так). Я очнулся от жуткого (ещё более жуткого и страшного холода, пронизывающего меня от макушки до пяток). Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на заснеженной земле. Самое удивительное было то, что падал я на мостовую, вымощенную разбитыми бетонными плитами. Теперь же их и след простыл.

Кряхтя, я с трудом принял вертикальное положение и оглянувшись по сторонам решительно не узнал окружающей меня местности.

Каким то чудесным образом я оказался на берегу огромного замерзшего озера. Берег его был очень крут и подойдя к его краю, я увидел, что само озеро напоминает собой исполинскую воронку, уходящую глубоко в недра земли. Вокруг меня простиралось безлюдное заснеженное поле, а когда я, что есть силы напряг зрение, то сумел разглядеть далеко на горизонте смутные силуэты, каких то зданий. Был ли это тот же населённый пункт, в котором я находился совсем недавно и из которого перенёсся столь чудесным образом на берег этого неведомого мне озера, мне, конечно было решительно не понятно. Но и ответить на этот вопрос я не мог ( во всяком случае, до этих зданий было по моим расчётам километров десять, не меньше).

Оглянувшись вокруг я заметил ещё одну особенность окружающей меня местности. Как я не старался,но не мог разглядеть ни единого деревца, ни единой травинки, ни единой былинки. Только снег. Только насквозь промёрзшая земля и снег. Вот что окружало меня, погруженное в какую ту абсолютную тишину. До того абсолютную, что от неё звенело в ушах. Не было слышно, даже завывания ветра.

Я скосил глаза влево и вдруг заметил красное пятно, ярко выделявшееся, на белом снежном фоне. Встрепенувшись, я подбежал к нему и увидел лежащую на заснеженной земле довольно толстую книгу, обложка которой была красного цвета. Нагнувшись, я поднял её и прочитал название.

— В. Н. Назаров. Право на Ад. Семиотика пороков в «Божественной комедии Данте» («Ад» и «Чистилище»). Что за чушь? Откуда здесь оказалась эта книга? Что всё это значит?

Я подошёл совсем близко к краю берега и, что есть силы, запустил эту книгу вниз. И тут же вспомнил, что эта была та самая книга ( даже то издание), которую я прочёл за пару лет до моего перемещения, обратно в 1982 года, в своё молодое тело.

Но кажется это была последняя мысль в моей жизни. Потому, что в следующий миг, я подскользнулся, сорвался с крутого берега и полетел вниз, вслед за брошенной мною книгой.

Я очнулся, опять спустя какой то не определённый период времени. Очнулся и вновь ощутил ужасающий, не сравнимый ни с чем пережитым ранее, холод. Я поднялся рывком и