Уж не знаю почему, но животные не пытались нас задержать. Наверное, Мара им запретила. Приходилось прорываться только сквозь густые заросли, которые постоянно намеревались преградить нам дорогу.

В середине третьего дня, когда мы остановились на привал, я услышал далекие шаги.

— Приготовьтесь, сюда кто-то идет, — сказал я своим спутникам, зажигая на ладони пульсар.

Ал оголил клинок, Роману взялся за арбалет.

Из кустов к нам шагнула Мара.

— Ты…

— Вечно ваше поганое племя все усложняет! — произнесла орка.

— Я знал… — радостно начал я, но зеленая меня перебила:

— Не сейчас, надо срочно выбираться. Я кое-как смогла войти в раш-и и немного привести разум в порядок. Но остров продолжает давить на меня, не знаю, сколько смогу продержаться.

Остаток пути мы преодолели в бешеном темпе. Теперь, когда с нами была Мара, даже растения не смели преграждать нам путь.

Бобо не удивился возвращению пассажиров. Казалось, ему уже надоело поражаться нашей живучести. Он сразу приказал поднять паруса, и «Хромая Мери» вышла из бухты в море.

Со слов капитана мы узнали, что несколько дней назад от острова отчалил другой корабль. Хорошо, что Атиус, уверенный в нашей гибели, не посчитал нужным потопить судно Клешни.

По прибытии на корабль я сразу занялся ранами Мары, которые за неимением времени и целительских способностей она просто замотала тряпками. Мне пришлось применить все полученные из книг знания. Вскоре мы уже стояли на верхней палубе, любуясь заходом солнца. Вернее, любовался я, а орка, нечувствительная к красотам природы, о чем-то размышляла.

— Спасибо, — неожиданно произнесла она. — За то, что не оставил меня и вытащил оттуда. Я знаю, чего это тебе стоило.

— Я не мог оставить тебя. Есть такая старинная эльфийская мудрость: аэ reap антиу тхенин, эль укаре атолад reap. Ин Аэ нилмэ а вита эль фиаста сорго.

— Что это значит?

— Если друг сбился с истинного пути, ты обязан вернуть его. Даже если под угрозой будет сама дружба и твоя жизнь, — перевел я. — Немного высокопарно по форме, но верно по сути.

— Я запомню это, — рассмеялась Мара. — Кстати, если бы не свиток, я вряд ли сообразила бы, как провести ритуал вызова. Спасибо, что уговорил перевести его.

— А ты еще не хотела…

Орка прищурилась:

— Теперь ты должен выполнить свою часть договора и отрастить мне волосы.

Мара

— Так где, говоришь, остров Лак’хи? — в который уже раз спрашивал ушастик.

Клешня сдвинул на макушку засаленный платок, поскреб в затылке и ответил:

— Да здесь где-то. Вот-вот дойдем.

— Это мы еще вчера слыхали, — нахмурился Лэй, — да только что-то не видно его.

— Клянусь титьками Могучей Берти! — Заскорузлый палец ткнул в карту. — Тут он!

— А мы где?

Моряк неопределенно поводил желтым ногтем вокруг острова:

— Где-то здесь… Задери меня акула, сдался вам этот остров! Вон мимо Томления уже второй раз проходим. Может, там якорь бросим-то, а?

Я только молча покачала головой, Лэй в досаде выругался по-эльфийски. Мы вышли из капитанской каюты.

Вот уже третьи сутки «Хромая Мери» прочесывала архипелаг в поисках острова Лак’хи, который моряки называли островом Судьбы. Мы решили, что артефакт должен находиться именно там — это было логично, морт возьми.

Вроде бы и остров на карте был обозначен, и судно в порядке. Но все осложнялось тем, что море неспокойно, а судовые приборы то врали, то вдруг вообще выходили из строя. Небо затянулось серыми тучами, так что и по звездам не сориентируешься.

Поэтому винить Клешню мы не могли. Капитан и так не спал вторую ночь, пытался отыскать остров, поругивая под нос нелюдей, которые втравили его в переделку.

Все это время Лис прятался от команды в каюте — моряки не забыли оскорблений, которыми он наградил капитана. Компанию ему составил Ал. Роману почему-то проникся к моему другу доверием и воспринимал его и Чернобрюха как бесплатную охрану. Лэй то читал книги по магии, то отправлялся пытать капитана о нашем местонахождении.

Я же была еле живая. Нет, не от ран — их ушастик заставил затягиваться, убрал ожоги и снял боль. «Сам покалечил, сам и вылечил», — шутил неугомонный эльф, меняя повязку. Дело в морской болезни, которая вернулась, едва в океане началось волнение.

Из-за нее, проклятой, Лэй не смог наколдовать мне рост волос, хотя честно попытался на следующий же день после возвращения с острова Тира. Усадил в каюте прямо на пол, сам встал за спиной, положил ладони мне на затылок и что-то пробормотал на эльфийском. Я почувствовала покалывание под волосами, по коже как будто забегали мурашки. Процесс пошел.

— Ой… прости… — вдруг пробормотал мальчишка.

В голосе его звучало такое искреннее раскаяние, что я встревожилась. Скосив глаза, увидела болтающиеся вокруг лица бледно-зеленые пряди.

— Это что?!

— Мара, ты только не волнуйся, я сейчас все исправлю, — залепетал горе-маг.

Зеленые пряди исчезли, других так и не появилось.

— Не получается, — вздохнул Лэй. — Я пытался с помощью своей энергии подтолкнуть силы твоего организма. Но видимо, дело в том, что ты ослаблена морской болезнью.

— Хорошо, — вздохнула я, — попробуем в другой раз, когда будем на суше.

Это было три дня назад, сейчас качка усиливалась, и мне стало еще хуже.

Как только мы вышли из каюты капитана, меня скрутил новый приступ тошноты. Я бросилась на верхнюю палубу и перегнулась через борт. В этот момент судно накренилось, и я чуть не свалилась в воду. Лэй едва успел перехватить меня и удержать какой-то волшбой.

— Что ж вы, леди! — посочувствовал боцман Дайф. — За… то есть расклеились совсем. Волны-то го… пустяковые, говорю, волны-то. Так себе, баллов пять. Вот погодите, шторм начнется — тогда и по… блюйте себе на здоровье, ага.

— А он точно начнется? — обеспокоился Лэй.

— Чтоб мне сдохнуть. То есть непременно начнется, господин эльф. Баллов одиннадцать. Вон гляньте сами, что делается. — Боцман ткнул пальцем вверх.

Небо вскипало черными низкими тучами. Они клубились, перекатывались, стремительно двигаясь в нашу сторону. Ветер уже не дул постоянно, он налетал угрожающими порывами, свистел в ушах, словно предупреждая о беде. Волны тоже стали черными и делались все больше. «Хромая Мери» не качалась на них, она с трудом взбиралась на гребни и ухала вниз, заставляя желудок подскакивать к самому горлу.

— Убрать паруса! Задраить люки! — раздался голос Клешни. — Шлюпки, бочки на палубе крепить!

— Слыхали, акульи дети? — подхватил Дайф, отбегая. — Шевелись, шевелись!

С востока наползала тяжелая свинцовая туча, в подбрюшье которой сверкали голубые молнии. Вскоре она накрыла небо над нами, превратив день в ночь. Порывы ветра стали такими сильными, что слова уносило