Эйран — с другой стороны, серьёзный и гордый.

Мира держала Алису за руку и тихо напевала стеклянной птице какую-то свою песенку, в которой путались снег, столы, волки и слово «мама».

Алиса оглянулась на замок.

Когда-то он встретил её как приговор.

Теперь в окнах отражалось солнце.

Серебряная дверь детского крыла была распахнута. В старой башне Элианы открыли комнату памяти. В большом зале готовили весенний стол, за которым дети впервые должны были сидеть не как доказательство спокойствия, а как часть семьи. Совет ещё будет спорить, роды ещё будут привыкать, Север ещё не раз напомнит, что весна — это не конец забот, а начало новой работы.

Но главная дверь уже открылась.

Не в прежний мир.

В дом.

Рэйнар накрыл её руку своей. Знаки птицы и волка вспыхнули вместе. Эйран прислонился к её плечу всего на миг — будто случайно. Мира обняла её за талию открыто и крепко, без всякого случайно.

— Теперь правильно? — спросила девочка.

Алиса посмотрела на белые цветы, на детей, на Рэйнара, на северное солнце над тёмными башнями.

— Теперь правильно, — сказала она.

И когда над Снежным замком впервые за много лет распустились белые цветы, Алиса поняла: она не попала в чужую сказку — она наконец нашла свой дом.