в руках одного человека. Он пытался переманить меня на свою сторону, я тоже беседовала с ним в замке и больше что-то не хочу. Это было ужасно. – Лицо старухи исказилось от воспоминаний о пережитом, и Орди подумал с удивлением: «Боги, что же там такое случилось? Эта женщина – и так переживает?..»

– Хорошо, – кивнул юноша. – Тогда у меня другой вопрос: что мы будем с этим делать?

– Достойно ответим, конечно же, – фыркнула Ванда. – Либо он, либо мы. Иначе и быть не может.

– И в какой роли меня видите вы… И малый совет? – добавил Орди после небольшой запинки.

– В главной, мой дорогой, – грустно вздохнула Ванда с неожиданной теплотой в голосе. – Этому городу нужно чудо. Нам нужно чудо. А о вас как раз говорят как о человеке, который умеет творить чудеса. Вы можете подобраться к нему: он ведь говорил с вами лично и, я уверена, заговорит еще раз. У вас есть люди и… кхм, не совсем люди. Ваших возможностей никто не знает. Горожане вообще поговаривают, что вы колдун и летаете над городом по ночам, обернувшись драконом, – усмехнулась старуха. – Если можете что-то сделать, сделайте это. И даже не ради нас, а ради себя.

Орди заметил, что притопывает ногой. Ванда тоже заметила это.

– Вы с нами, Ординари?..

Молодой человек инстинктивно втянул голову в плечи, настолько голос Ванды был пропитан подозрением.

– Разумеется! – улыбнулся он со всей возможной искренностью. – С кем же мне еще быть?

– В таком случае с вами свяжутся! – Старуха вскочила со своего места, и Орди не успел сказать «мама», как оказался за дверью будуара. – Все нужно делать по плану, но для этого необходимо время. Ждите!

Дверь захлопнулась, но перед этим на кратчайшее мгновение молодой человек встретился глазами со старухой – и этого хватило, чтобы понять: она боится. Но чего?.. Козней Вильфранда? Или старая фурия нутром почуяла, что Орди все-таки не на ее стороне?..

Во время обратной дороги Орди по привычке прокручивал в голове происшествие, пытаясь вспомнить все, что было сказано, а также то, чего сказано не было: порой интонации и жесты говорят намного больше слов.

«Почему же она соврала?» – подумал он, побарабанил пальцами по дереву подлокотника и выглянул в окно. Мимо проплывали огромные особняки, шелестели кронами пышные деревья, вздымались вверх заборы, больше похожие на крепостные стены… И над всем этим пейзажем нависал Замок, заслоняющий собой небеса.

Молодой человек опустил голову.

«Убить Вильфранда…»

Юноша не был в курсе всех тонкостей противостояния настоящего Регента и «малого круга», но чувствовал, что все можно решить иначе. Как минимум – без крови. Да и Ванда, честно говоря, не вызывала доверия. Интересно было бы выслушать версию Вильфранда: старуха явно лгала, что не в курсе, из-за чего Регент решил прибирать город к рукам. Она совершенно точно знала, из-за чего все началось. И то, что она хотела об этом умолчать, свидетельствовало не в ее пользу.

Орди поднялся, сделал шаг вперед и постучал в маленькое окошечко, за которым виднелась нижняя часть спины кучера – часть, отмеченная хлястиком с двумя начищенными до блеска пуговицами.

– В порт, к Занраху! А потом к Страже! – скомандовал он.

Глава 24

Воздух в кабинете Капкана можно было нарезать ломтями и продавать на рынке – курильщики были бы в полном восторге.

Из-за плотной завесы табачного дыма, проредить которую не могло даже открытое настежь окно, не было видно стен и деталей окружения. Стол главного стражника Брунегена тоже просматривался слабо – можно было различить лишь общие очертания предметов: перьевых ручек, чернильниц, листов бумаги, папок, пресс-папье и прочей канцелярии. Они выглядели серыми и обесцвеченными, словно нарисованными очень нерешительным художником с очень твердым карандашом.

Сам Капкан находился прямо за столом и что-то быстро записывал. Как он видел то, что пишет, оставалось загадкой. В углу, судя по тиканью маятника, при определенной удаче можно было бы найти часы. Идеальная рабочая атмосфера.

Распахнулась дверь кабинета, и пласты табачного дыма содрогнулись. Неведомая сила беспощадно перемешивала мутные серые слои, похожие на геологические отложения, и заставляла их вылетать (а если быть точным – высыпаться) в узкое окно.

Бумаги со стола Бульдога едва не последовали вслед за ними, но детектив вовремя их придержал.

– Закройте дверь! – рявкнул он. – Сквозняк!..

Однако дверь никто не закрывал, и спустя половину минуты воздух в кабинете стал прозрачен настолько, что стали видны смуглые усатые мужчины в чалмах. Они стояли в дверях и сосредоточенно орудовали уже знакомыми Бульдогу опахалами, раскрашенными под павлиньи перья. За их спинами скалился раздражающе довольный собой Орди.

– Господин Ординари! – воскликнул Капкан, плотоядно ухмыляясь. – Я не ждал вас так скоро. Проходите! И ради Всех Богов дайте приказ вашим ребятам прекратить.

– О, я ненадолго. – Орди улыбался, глядя на то, как злится начальник стражи, пытающийся удержать все свои бумаги сразу.

– И ваш ответ?.. – Капкан выругался: один из листков все-таки улетел на подоконник и завис в хрупком равновесии.

– Мне нужна встреча с ним.

– Достаточно простого «да» или «нет»… Да прекратите, наконец! – прорычал начальник, приобретая еще более сильное сходство с бульдогом.

Орди дал знак, и опахальщики замерли.

– Пока не будет ни «да», ни «нет», – покачал головой Орди. – У меня есть вопросы. И важная информация. Передайте ему, что я буду в полночь на том же месте.

– То есть вот так просто, да? – усмехнулся Капкан. – Щелкнуть пальцами – и правитель города прибежит? Это так не работает, Ординари.

– Дайте мне хотя бы попробовать. – Жизнерадостная улыбка молодого человека пускала солнечных зайчиков.

– Нет, – нахмурился детектив, усаживаясь обратно в кресло. – Не дам. Уговор был, что я передам только ваш ответ, не более.

– Так передавайте! Ну, либо оставьте его в неведении насчет того, что мне стало известно нечто важное. Уверен, вам за это ничего не будет.

Капкан лишь заскрипел зубами.

– Ладно, Ординари, тьма с вами, – сказал он, собирая бумаги в стопку. – Уговорили.

Спустя несколько часов юноша, совравший королю, что поехал на переговоры с Капканом, сидел в карете, смотрел на проплывавшие мимо огни ночного Брунегена, слушал мерный цокот копыт и думал.

Он не имел четкого плана: вся эта ситуация изначально была одной большой импровизацией. Молодой человек давно уяснил на собственном опыте, что хаотичные, но решительные действия, совершаемые с уверенностью и серьезным лицом, – это единственный разумный способ урегулировать ситуацию, в которой совершенно ничего непонятно. Оппоненты от таких странных и нелогичных вещей быстро впадают в панику, поскольку