газ (иприт). Однако отсутствие достаточной материальной базы, соответствующей химической промышленности и, главное, средств и способов защиты собственных войск от пагубного действия ядовитых веществ не позволяло применить отравляющие химические вещества в качестве боевого оружия.

Опыты по использованию химических газов как оружия массового поражения живой силы противника начались во Франции еще в сентябре 1914 г., но инициатива применения их в широком масштабе принадлежала Германии, имевшей к тому времени наиболее развитую химическую промышленность. Тут, по признанию начальника штаба германского Восточного фронта генерала Э. Людендорфа, «много потрудился для теории ведения газового огня тайный советник Габер»[572]. Именно им, немецким доктором Ф. Габером, было предложено применение газа в виде облака.

Началом массового применения химического оружия в военных целях в исторической литературе утвердилось и считается использование его германцами 9 апреля 1915 г. против англо-французских войск при Ипре (территория Бельгии)[573]. Однако, согласно архивным источникам и мемуарной литературе, впервые германцы использовали химическое оружие против русских войск на германском Восточном фронте еще в середине января 1915 г. у Воли Шидловской (территория Польши). Как об этом писал в своих мемуарах все тот же генерал Э. Людендорф, «чтобы заставить русских поверить в продолжение наступления, 9-я армия в конце января должна была энергично атаковать в районе Болимова. Для этой цели верховное командование дало в наше распоряжение 18 000 снарядов, в том числе и с удушливым газом… Атака 9-й армии у Болимова состоялась 31 января (по новому стилю. – М. С). Для успешного действия газа мороз был слишком значителен, но тогда мы этого еще не знали. И вообще все произошло так, как было желательно… Атака произвела большое впечатление на русских… Вообще же тактический успех был незначителен. В стратегическом отношении цель была достигнута»[574].

В последующих военных действиях германцы периодически осуществляли свои газовые атаки против русских войск – 31 мая 1915 г. повторно у Болимова (Воли Шидловской). Затем подготовили и 24 июля применили газобаллонную атаку в районе крепости Осовец. Так, в боях за эту крепость противник, чтобы взять ее открытой силой, заблаговременно, скрытно установил на ее северном обводе в четырех точках по пять батарей с 20 баллонами в каждой. Выждав наиболее благоприятные атмосферные условия для сильнейшего действия отравляющего газа, неприятель 24 июля одновременно привел в действие более 400 баллонов. По свидетельству очевидца – коменданта крепости генерала Н. А. Бржо-зовского, «газ выпущенный из баллонов, темно-зеленоватой окраски быстро направился вперед к крепости, расширяясь в стороны и вверх при быстром поступательном движении. Действие газового облака, с одной стороны, образовало завесу, скрывающую подступы противника, а с другой стороны, смертельно отравляло все, над чем проходило. Распространение газа вперед… продолжалось до 25 верст, а вверх – на 5–6 сажень. Поражающее действие сказывалось на расстоянии до 12 верст, непосредственно на передовые позиции… было чрезвычайно и для людей в большинстве смертельно… в дальнейшем при распространении вглубь на расстоянии 3–4 верст – выводящим из строя.

Под действием отравляющих газов первыми жертвами стали разведывательные партии и секреты, которые все и погибли. Действие газа на окопы также надо признать смертельным… Большая убыль в офицерах и унтер-офицерах, которым поневоле пришлось руководить нижними чинами, – они почти все погибли. Из строя гарнизона крепости выбыло отравленных и удушенных более 1600 человек, хотя людьми и были приняты все рекомендованные для противодействия газу меры: противогазовые повязки, распылители, зажигание соломы и пакли впереди, мелкие водяные канавки. Они малоэффективны, в большинстве только отвлекающие защитников от оружия. Если о силе и ядовитости газов свидетельствуют наши потери и почти весь до некоторой степени отравленный гарнизон плацдарма и фортов крепости, то все-таки я утверждаю, что только благодаря тому, что утро 24 числа было холодное, туманное и сырое, сильно росистое и газу пришлось пройти частично над мокрым болотом, рекой и водными рвами… и это в значительной степени спасло гарнизон от громадных потерь»[575].

По заключению генерала, «состав газа, имеющего в основе хлор, определить было трудно, но, безусловно, в нем имелась и другая какая-то примесь, усиливающая удушливый эффект». Одновременно «немцами были применены в большом количестве и артиллерийские снаряды, имеющие внутри пикриновую заготовку, которая при разрыве снаряда воспламеняется и выделяет удушливый газ».

Наиболее активно германцы применяли газобаллонные атаки против российских войск Западного фронта, которые в течение почти двух с половиной лет (с сентября 1915 г. по 5 февраля 1918 г.) занимали позиции на территории Беларуси от местечка Видзы на севере до северной оконечности припятского Полесья на юге, по линии Поставы – Сморгонь – Барановичи – Пинск. Первую газобаллонную атаку на территории Беларуси германцы предприняли в ночь с 19 на 20 июня 1916 г. в районе местечка Сморгонь на участке фронта, занимаемом 253-м Перекопским и 254-м Николаевским пехотными полками 64-й пехотной дивизии 26-го армейского корпуса.

Свой коварный замысел германцы вынашивали задолго до его осуществления – мешала дождливая погода. Как только погода стала благоприятной, подул юго-западный ветер, так, по словам очевидца, записавшего в журнал боевых действий 253-го Перекопского полка, в ночь с 19 на 20 июня «в 3 часа 30 минут немцы заиграли на рожках сигналы, затем через несколько минут было обнаружено движение удушливых газов со стороны д. Ходоки на позиции 254-го пехотного Николаевского полка и левофлангового батальона нашего (253-го пехотного Перекопского. – М. С.) полка… Сейчас же немцы дали залп из всех орудий по передовым окопам, а потом перенесли огонь на батареи и штаб полка из орудий тяжелой артиллерии, снарядами с удушливыми газами. По окопам продолжался ураганный огонь легких батарей. В 6 и 7 часов газовые атаки были повторены… Газы от снарядов ели очень сильно глаза, быстро вызывали тошноту и головную боль. Николаевский полк пострадал очень сильно, многие роты пришлось заменять, так как способных драться оставалось по 10–15 человек. У нас пострадал только 4-й батальон, а больше 14-я рота. Немецкий артиллерийский огонь временами сопровождался ружейным и пулеметным и продолжался восемь с половиной часов. При этом на участке Николаевского полка и нашего 4-го батальона, а затем и 1-го батальона, немцы переходили в наступление… Наступали без огня, довольно беспорядочно. Видимо, нижние чины были пьяны. Некоторые достигали наших проволочных заграждений, но дружным пулеметным и ружейным огнем были обращены в бегство… Наступление немцев скорее носило демонстративный характер, с целью вырвать у нас инициативу и заставить израсходовать большое количество снарядов»[576].

В результате этой газобаллонной атаки только в 253-м Перекопском полку, который, как считалось, менее пострадал, «общее число отравленных, по первоначальным сведениям, насчитывалось 350 человек из нижних чинов, из которых