тетя Софи? О чем подумает мой отец, если вообще поймет, что происходит?

Впрочем, не важно. Все это сейчас совсем не важно.

Я шагаю через улицу. Знает ли Хильда Уинслоу, она же Гарриет Винчестер, что я сбежал? Не имею понятия. Она живет в здании без швейцара, а значит, придется самому звонить в домофон. Имя «Винчестер Г.» указано напротив квартиры 4B. Я нажимаю кнопку, слышу мелодию, слышу гудки: один, другой, третий… На четвертом гудке из динамика слышится голос, который я с самого суда так и не забыл.

– Да?

Добрую секунду я беру себя в руки.

– Доставка, – произношу, довольно нелепо имитируя восточноевропейский акцент.

– Оставьте пакет в фойе, пожалуйста.

– Вы должны расписаться…

Я последние несколько часов только и делал, что планировал всякое, – и вот теперь, подобравшись так близко, взял да все испортил! Потому что одет я не как курьер и нет при мне никакого пакета.

– А вообще-то, – выдумываю я на лету, – можно и в фойе его оставить, если дадите устное согласие. Дадите?

Пауза длится так долго, что мне кажется, будто меня раскрыли, но тут Хильда Уинслоу медленно произносит:

– Я согласна самостоятельно забрать пакет из фойе.

– Хорошо, я положу его в углу.

Я вешаю трубку домофона, собираясь отойти в сторону и все тщательно обдумать, но вдруг замечаю на лестнице за входной дверью мужчину, что как раз спускается вниз. Вдруг Хильда послала за посылкой кого-то из соседей? Да нет, прошла-то всего пара секунд. Мужчина толкает дверь; в ту же секунду я снова подношу трубку к уху и говорю: «Да, хорошо, сейчас я занесу его в квартиру». Тут уже можно особо не хитрить. Мужчину мое поведение нисколько не настораживает, он выходит на улицу и идет восвояси; я же останавливаю закрывающуюся дверь ногой и проскальзываю в фойе. Дверь хлопает за моей спиной.

Я поднимаюсь по лестнице к квартире 4B.

* * *

Телефон Сары завибрировал. Та прочла входящее сообщение и сказала:

– А ведь ты угадал, Макс.

– Насчет чего?

– Насчет номеров.

Максу давно уже казалось странным, что за долгие часы никто не приметил машину Рейчел Андерсон по дороге из Мэна обратно в Нью-Джерси. До этого выдвигалась версия, что Рейчел сторонилась главных и платных дорог, однако беглый анализ карты показал, что в этом случае она не успела бы проехать столь большое расстояние.

– Один парень, работник «Л. Л. Бин» по имени Джордж Белби, в конце рабочей смены не нашел на своей машине номеров.

– Предположу, что этот Джордж Белби живет в штате Мэн.

– В десятку.

– Итак, кто-то из них, Берроуз или Рейчел, поменял номера. Сняли выданные в Нью-Джерси, вместо них воткнули мэнские.

– Однако портовая служба как-то вышла на ее машину, пока та пересекала мост…

– Значит, Рейчел поменяла их обратно, – закончил за нее Макс. – Итак, вопрос в том, когда она это сделала? И зачем?

– Мы знаем зачем, не так ли, Макс?

– Думаю, да.

Вновь ожил телефон Сары.

– Ого! – выдала она, взглянув на экран.

– Что там?

– Мы получили запись всех последних звонков Рейчел Андерсон.

– И?

– На днях она попросила бывшего коллегу из «Глобуса» об услуге – сразу, как посетила Берроуза в Бриггсе.

– Что за услуга ей требовалась?

– Достать дело об убийстве Мэттью Берроуза.

Макс это обдумал.

– А у ее коллеги разве есть такие связи?

– К счастью, нет. Но Рейчел запросила очень конкретную информацию.

– И какую же?

– Номер страховки Хильды Уинслоу. Это та, что свидетельствовала по делу Берроуза.

– Знакомое имя…

– Уинслоу клялась, что видела, как Берроуз закапывал бейсбольную биту.

– Точно. Такая старушка, если мне память не изменяет.

– Верно, Макс, но есть в этом кое-что странное. Судя по всему, вскоре после суда Хильда Уинслоу сменила имя и стала Гарриет Винчестер.

Они переглянулись.

– Зачем бы ей это делать? – задумался Макс.

– Понятия не имею. Однако вот в чем фишка: Хильда, она же Гарриет, тоже переехала в Нью-Йорк. – Сара сверилась со своим телефоном. – Если точнее, в дом номер тридцать пять по Западной двенадцатой.

Макс перестал жевать и упер руку в бок:

– Итак, Рейчел Андерсон навещает в тюрьме Дэвида Берроуза. После этого она бросается искать ключевого свидетеля по делу – свидетельницу, которая, по словам Берроуза, солгала под присягой, – и узнает, что та сменила имя и переехала. – Он вскинул глаза. – Так куда же, по-твоему, сейчас едет Берроуз?

– Расспросить ее?

– Или хуже того. Сара? – позвал Макс, направляясь к выходу из аэропорта.

– Что?

– Нам нужен транспорт до Нью-Йорка. А еще позвони в штаб-квартиру на Манхэттене. Я хочу, чтобы все окрестные копы съехались к дому Хильды Уинслоу.

Глава 19

Итак, я у двери в квартиру Хильды Уинслоу.

И что теперь?

Можно, конечно, постучать, только я уже всполошил ее своим звонком, стук все только усугубит. Она наверняка спросит, кто там, глянет в глазок. Узнает ли она меня в лицо? Вероятно, нет, если только не слышала новости о моем побеге. В конце концов, она может просто не открыть дверь.

Так что вариант номер один – «постучать» – так себе вариант.

Уличный торговец на Шестой авеню продал мне бейсболку «Янкис», так что Хильда не узнает, что я сбрил волосы, и не сможет меня правильно описать. После встречи с ней я избавлюсь от головного убора.

Вариант номер два: просто выбить дверь или, не знаю, прострелить замок. Ой, да ну, разве Хильда не начнет вопить: «Убивают!», разве ее соседи не сообщат о выстрелах в полицию? Дурацкий вариант, одним словом.

Ну и вариант номер три… которого у меня нет. Пока. Но нельзя же так и торчать в коридоре, дожидаясь, пока кто-то меня заметит и спросит, в чем дело. А я не очень-то продумал все детали. Я столько часов промаялся в машине Рейчел – причем сегодня! – и даже не подумал составить четкий план. Ну что ж, сам виноват.

Слева от меня – дверь, ведущая к пожарной лестнице; так, может, спрячусь там и подожду, пока Хильда-Гарриет не откроет дверь? Хотя час-то поздний, а ей за восемьдесят, она может и не выходить из квартиры по вечерам.

Обдумывая следующий вариант, я вдруг вижу, как поворачивается ручка двери в квартиру 4B.

Кто-то сейчас выйдет.

К черту план, дальше действует чистый инстинкт. Понятия не имею, зачем Хильда Уинслоу решила выбраться из своей норы (наверное, собиралась проверить и забрать пакет, оставленный в фойе), но это не важно. Я действую решительно. Как только створка приоткрывается, я тараню ее плечом – и та распахивается настежь.

На