– Образ Амбавара всегда меня привлекал, – пояснил Вухас. – Один из наших величайших правителей, и при этом такой романтичный. В нем есть нечто трагическое – Вестник с разбитым сердцем, правящий тьмой. Какое счастье, что он ушел задолго до начала Резни.

– Очень впечатляющая картина. – Карис опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Вухасом. Тревожное совпадение. Из всех Бхатума… – У вас так много произведений искусства.

– Да, я коллекционер. – Гота держался абсолютно непринужденно. Он снова взял в руки столовые приборы. – Жалко, стен не хватает, хотя еще для какого-нибудь шедевра место всегда найдется.

Только Карис доела пирожное, как в комнату вошли Винола и Хаеки, заставив хозяина снова вскочить на ноги. Пока хозяин усаживал рыжую за стол, та хмурилась, чувствуя себя не в своей тарелке. Винола же с явным интересом разглядывала блюда.

– Садитесь, садитесь, – приговаривал Вухас. – Угощайтесь, пожалуйста. Ивилин, не могли бы вы принести овсянку?

– Похоже, здесь ему одиноко, – прошептал Ферайн. – Очень уж он старается угодить.

«Угодить или произвести впечатление?» Показная галантность казалась Карис не более чем спектаклем, отчего-то ей виделся в этом некий хитрый расчет. Возможно, она была несправедлива к нему – прямых оснований для неприязни к этому человеку у нее не имелось. Гота был исключительно щедр, и Ферайн, пожалуй, прав: видимо, принимать гостей ему просто в радость. Вареслийцы славились живостью эмоций, и ничего плохого в этом не было. Другая культура поведения всего лишь. Карис налила в стакан воды. К тому же какая разница? Они все равно скоро уедут.

– Как вы познакомились с Раско? – спросила она.

Вухас вернулся на свое место.

– Как ни странно, благодаря искусству, – сказал он. – Во время Резни много ценных произведений было утрачено, и он помог мне вернуть несколько картин в Мерсии. Взамен я время от времени оказываю ему услуги.

– Например, помогаете нам?

– Все верно. Кстати… – Он виновато развел руками. – Произошла небольшая заминка. Моя виляйка для дальних поездок – старинное транспортное средство. Я давно ею не пользовался, и, к сожалению, двигательная формула истощилась. Извините, что задерживаю вас, но к завтрашнему утру недоразумение обязательно разрешится.

У Карис сжалось сердце.

– То есть…

– Можно взглянуть? – спросила Винола, откладывая ложку. – Это не мой профиль, но я кое-что понимаю в механических чарах.

– О! – рассмеялся Вухас. – Нет-нет, прошу вас, не утруждайтесь. Она, конечно, капризная старушка, но я ее уже чинил. Это не проблема.

– Вы специалист по механомагии?

– Скорее универсал – балуюсь всем понемногу. Работа не дает мне скучать, хотя в молодости я относился к этому ремеслу серьезнее. Полагаю, у вас схожее увлечение?

– Да, я практикую, – ответила Винола с оттенком самодовольства в голосе. – Я заметила у вас в доме кое-какие интересные бытовые чары, не говоря уже о вашей любезной помощи с моей травмой вчера вечером. У вас неплохой уровень для любителя.

«Самое вежливое в мире состязание „чего у кого больше“». Карис постаралась скрыть недовольство.

– Жаль, что ваша виляйка сломалась, но у нас неотложное дело…

– Да, я знаю, в Элудии, – подхватил хозяин поместья. – Дорогая, я понимаю ваше беспокойство, но как только я починю машину, вы с лихвой наверстаете потерянное время. Даже в своем преклонном возрасте она очень шустрая.

Что тут скажешь? До Тушайта без виляйки добираться несколько дней. Подавив дурное предчувствие, Карис неохотно кивнула.

– Да, конечно. Спасибо.

– К вашим услугам. Наложение чар зависит от угла падения солнечных лучей, поэтому я смогу заняться ею только после полудня. А пока, – он снял с колен тканую салфетку, промокнул уголок рта и положил ее на стол, – позволят ли дамы провести экскурсию по дому?

– Не смеем отказать, – ответила Винола, пожалуй, чуть слишком бодро.

Хозяин начал со второго этажа. Поместье Вухас он унаследовал от дяди двадцать лет назад и большую часть этих двух десятилетий занимался ремонтом и переделкой. Раньше в доме могли с комфортом разместиться тридцать человек, но с тех пор многие спальни превратились в рабочие помещения для «маленьких проектов» нового владельца. Карис пришла к выводу, что Гота, если вынести за скобки его привычку во всем себя умалять, до абсурда богат, если не сказать больше. Он хранил для ритуалов запасы сырья, о котором она знала лишь вскользь: амбра, добытая из речных китов Рутаена, платина, вытканная пауками с далекого севера. Пока он перечислял содержимое своих шкафов, лицо Винолы становилось все более напряженным – ученая явно едва не сходила с ума от зависти.

– Возможно, Раско поставляет ему не только краденые произведения искусства, – предположил Ферайн, пока Вухас показывал им свою третью ритуальную студию.

Это бы многое объясняло. Карис обвела взглядом настенные стеллажи, аккуратно подписанные флаконы, склянки, банки. Сколько богатства только в одной этой студии! Конечно, грабить человека, оказавшего им гостеприимство, бессовестно, но нельзя сказать, что она не испытывала такого искушения. С другой стороны, наверняка у Вухаса по всему дому установлены охранные чары, и они, скорее всего, сработают, попробуй она украсть хоть что-нибудь, однако, возможно, защиту удастся снять. Разобрать на части, как она разобрала конструкта. В Элудии на такое добро наверняка отыщется покупатель, да и Вухасу вряд ли нужно так много…

– Руки чешутся? – ухмыльнулся Ферайн.

– Не твое дело, – ответила она недовольно.

Коллекционер повернулся к ней.

– Простите, не расслышал?

– Нет-нет. – Она отошла от полок. – Ничего.

В глазах у Вухаса промелькнуло понимание. Он улыбнулся, словно угадал ход ее мыслей. У Карис по коже побежали мурашки.

– Кажется, я несколько увлекся, – сказал он. – Такие вещи, наверное, не представляют особого интереса для непосвященных. Пойдемте дальше, покажу вам свою галерею редкостей.

Хранилище артефактов располагалось рядом с гостевыми покоями: обширное пространство без окон, заставленное дубовыми постаментами. Их было, наверное, больше шестидесяти, и на каждом помещался отдельный предмет. Среди них попадались с виду ничем не примечательные: потускневший амулет, перепачканный чем-то мешочек на шнурке, обычный стеклянный флакон с рифленой пробкой, – и неприятные: безголовый крысиный труп с подергивающимся хвостом, треснувший стилос в лужице странно поблескивающих чернил, – и прекрасные: крошечное деревце, усыпанное похожими на абрикосы металлическими плодами, раковина, инкрустированная пульсирующими каплями льдисто-голубого света.

– Мое собрание реликвий Бхатума, – сказал Вухас, приветственно раскинув руки. – Реликвии класса А, принадлежавшие Вестникам Мерсии, Вареслии и всего Западного Сунита. Подобные можно найти только в лучших музеях старой столицы.

Хаеки с таким откровенным недоверием разглядывала сломанный волчок, что Карис едва не прыснула. Винола же, напротив, смотрела завороженно.

– Они подлинные? – выдохнула она, но затем, похоже, сообразила, что вопрос прозвучал бестактно. – То есть… как вам удалось столько собрать?

Вухас загадочно пожал плечами и подмигнул:

– Я не могу раскрывать свои источники. Но если только меня жестоко не обманули, то да,