– До полудня у меня нервы никуда не годятся. Вот я смотрю вниз, вижу людей, похожих на точки, и меня всего трясет. У нас в семье у всех так по утрам.

– Похоже, – вставила Долли, молодая румяная женщина, – у вас в семье и по вечерам так же.

Все дружно рассмеялись, причем первым захохотал комик.

– Твоя взяла, Долли. Забияка Билли не против, если дело касается его лично. К тому же он, говорят, еще не пришел в себя. Но если смеются над моей семьей, то я пойду.

– Похоже, нам всем давно пора идти, – добавил краснощекий холерик-коммивояжер. – Вот ведь безобразие – так долго людей держать. Я пожалуюсь в компанию.

– Где кнопка звонка? – спросил Билли. – Мне надо позвонить.

– Хочешь вызвать официанта? – спросила Долли.

– Кондуктора, шофера, кого угодно, кто гоняет эту развалюху вверх-вниз. У них что, бензин кончился, пружина лопнула или еще что стряслось?

– В любом случае, перед нами прекрасный вид, – заметил офицер.

– Хватит с меня вида, – огрызнулся Билли. – Хватит, пора двигаться дальше.

– Что-то я нервничаю, – запричитала дородная мамаша. – Очень надеюсь, что с подъемником ничего не случилось.

– Слушай, Долли, подержи-ка меня за полу пиджака. Хочу посмотреть вниз. Господи, меня тошнит, и голова кружится! Там внизу лошадь, и она не больше мыши. Не видно, чтобы кто-то о нас беспокоился. А где же старый пророк Исайя, что поднимался вместе с нами?

– Он быстро улизнул, когда понял, что пахнет жареным.

– Послушайте, – заявила Долли с весьма встревоженным видом, – мне это совсем не нравится. Мы болтаемся на высоте пятьсот футов и, похоже, застряли здесь на целый день. А у меня дневное выступление. Компания пожалеет, если нас не спустят в ближайшее время. Ведь у меня новая песня. Весь город афишами оклеен.

– Новая песня, Долли! И какая?

– Сногсшибательная, скажу я вам. Называется «По дороге на Аскот». Я буду петь ее в шляпе с полями шириной четыре фута.

– Послушай, Долли, пока мы ждем здесь, можешь порепетировать.

– Нет-нет, юная леди этого не поймет.

– Буду очень рада послушать, – ответила Мэри Маклин. – Пожалуйста, спойте, не обращайте на меня внимания!

– Слова написаны на полях шляпы. Без нее я не смогу петь. Но там просто потрясающий припев:

Если нужен амулет

По дороге на Аскот,

Обратитесь к даме в шляпке,

Что размером с колесо.

У нее был мелодичный голос и хорошее чувство ритма, так что все стали кивать головами в такт.

– А теперь все вместе! – воскликнула Долли, и разношерстная компания грянула припев во всю силу своих легких.

– Послушай, – сказал Билли, – наверняка ведь кто-то проснулся. Давайте попробуем крикнуть все вместе!

Это была прекрасная попытка, но никакого эффекта она не возымела. Было ясно, что внизу либо ничего не знали, либо были совершенно бессильны. В ответ до них не донеслось ни звука.

Пассажиры встревожились. У коммивояжера даже румянец с лица сошел. Билли по-прежнему пытался шутить, но без особого успеха. Офицер в синем мундире сразу же взял бразды правления в свои руки. Все смотрели на него с надеждой.

– Что вы посоветуете, сэр? Вы же не думаете, что нам угрожает опасность?

– Никоим образом. Но ситуация все равно не из приятных. Попробую перепрыгнуть вон на ту перекладину. Тогда, возможно, смогу понять, в чем дело.

– Нет-нет, Том! Ради бога, не оставляй нас!

– Вот ведь есть смелые люди, – сказал Билли. – Только представьте – перепрыгнуть пропасть в пятьсот футов глубиной.

– Смею заметить, что этот джентльмен в войну делал вещи и потруднее.

– Ну я бы на такое не пошел, даже если бы про меня во всех газетах напечатали. А для старины Исайи это в самый раз. Это его работа, и я не стану ее делать.

Три стороны подъемника были сбиты из досок, в которых были прорезаны окна для обзора. Четвертая сторона, выходившая на море, была открытой. Стэнгейт высунулся наружу, насколько смог, и посмотрел вверх. В это время оттуда раздался резкий металлический звук, словно кто-то ударил по туго натянутой струне. Наверху, наверное футах в ста, он увидел длинную коричневую жилистую руку, яростно перебирающую тросы подъемника. Туловища видно не было, но летчика заворожил вид голой мускулистой руки, которая что-то дергала, тянула, сгибала и наносила удары.

– Все в порядке! – сказал Стэнгейт, и среди его товарищей по несчастью пронесся вздох облегчения. – Наверху кто-то чинит подъемник.

– Это старик Исайя, – заявил Билли, вытягивая шею и заглядывая за угол кабины. – Его самого я не вижу, но рука точно его. Что там он в ней держит? Похоже на отвертку. Нет, черт подери, это напильник.

При этих словах сверху снова раздался резкий звук. Летчик встревоженно нахмурился.

– Бьюсь об заклад, такой же звук издавал наш стальной трос в Диксмуде, когда лопался стренга за стренгой. Вот черт, что же он задумал? Эй, наверху, что вы там делаете?

Барнс прекратил работу и начал медленно спускаться по железной решетке.

– Все хорошо, он идет, – сообщил Стэнгейт своим перепуганным спутникам. – Все в порядке, Мэри. Не бойся. Это же абсурд – думать, что он перепиливает трос, который нас держит.

Сверху показались подошвы сапог. Затем кожаные штаны, пояс с болтавшимися на нем инструментами, мускулистое туловище и, наконец, свирепое смуглое лицо рабочего с орлиным носом.

Куртку он снял, рубашка была расстегнута, и из-под нее виднелась волосатая грудь. Когда он появился, наверху снова раздался резкий лязгающий звук. Рабочий не спеша спустился и встал, балансируя на перекладине, примыкающей к боковой раме. Он стоял, скрестив руки на груди, глядя из-под густых черных бровей на сбившихся в кучу пассажиров.

– Эй! – крикнул Стэнгейт. – Что случилось?

Барнс стоял молча, не двигаясь, в его застывшем немигающем взгляде было что-то неуловимо угрожающее.

Офицер разозлился.

– Эй, вы что, оглохли?! – крикнул он. – Сколько вы будете нас здесь держать?

Рабочий молчал. В его облике проглядывало что-то дьявольское.

– Я напишу на вас жалобу, дружище, – дрожащим голосом проговорил Билли. – Обещаю, я этого так не оставлю.

– Послушайте! – вскричал офицер. – У нас тут женщины, вы их пугаете. Почему мы застряли? Что-то с механизмом?

– Вы здесь, – ответил Барнс, – потому что я вбил клин в трос прямо над вами.

– Ты сломал подъемник! Да как ты посмел? Кто дал тебе право пугать женщин и причинять нам неприятности? Быстро вытаскивай клин, или хуже будет.

Рабочий молчал.

– Ты слышишь, что тебе говорят? Какого черта ты не отвечаешь? Это шутка такая? Вот что, хватит с нас твоих глупостей!

Мэри Маклин, внезапно запаниковав, схватила своего возлюбленного за руку.

Том! –