с Маркусом это было предупреждением, иначе нас бы не лечили, а просто там уморили. Убить на самом деле хотели только тебя.

– Если бы не де Нидвес, случайно подвернувшийся под руку, то ты бы не справилась с упырем, – согласился менталист.

– Если это была случайность, – ответила я.

– Думаешь, он с ними?

– Нет, не похоже. Но он там всегда в это время бегает, об этом все знают.

– Но ты не знала и пошла туда именно в это время.

– И насколько я могу быть уверена, что это было мое решение? – спросила я.

– М-да… А ведь верно, – согласился тот. – Дар эмпатии в целом блокирует все попытки воздействовать менталом. Про себя я не знаю, заметил бы или нет, но есть все же вероятность, что заметил. У тебя же всего лишь пассивный щит, причем, не слишком сильный. Мне его пробить пока навыков не хватит, но то только пока. Этот же менталист намного, в разы, сильнее.

– Этим можно как раз объяснить то, что я вообще туда пошла, – кивнула я. – Тогда почему он не взял меня под контроль и не выведал все?

– Он не может. Одно дело, с напряжением всех сил подтолкнуть тебя к действию, которое ты и так обдумывала, другое дело, подчинить, полностью проломить защиту, которую ты не контролируешь, – ответил Маркус. – Если бы он вломился в мой мозг и заставил снять щит, тогда я был бы в его власти, а у тебя ситуация иная – ты не можешь не ставить щит, он просто есть, следовательно, менталисту пришлось бы его проламывать каждый раз, и рано или поздно ты либо это заметила, либо тронулась бы умом.

– Замечательно просто!

– Я знаете что думаю… – вклинился в дискуссию Луис. – А что если попробовать восстановить поминутно память Дианы тем же способом, что вы использовали в прошлый раз.

– Трансом, ты имеешь в виду?

– А почему нет?

– У меня есть идея получше, – скривилась я. – Если не получится, попробуем трансом. Лиска, иди сюда!

Зверюга выскочила из кустов и взобралась по подолу моего платья мне на руку. Оскалилась на парней, но даже не зашипела.

– Прикроете меня минут на десять, пока я с лаской пообщаюсь? Если мне менталист мог подправить память, то ей – вряд ли.

– Но она тебе ничего не сообщила про посторонних, верно? – уточнил де Греатришь.

– Она не разумна, Маркус. Как только опасность для меня исчезла, она выкинула постороннего из головы, если у нее не было четкого указания запомнить и сообщить.

– А пока он был рядом?

– Это если он был совсем рядом, а мог быть и просто под окном моего общежития. Мог быть в коридоре за дверью. Да мало ли вариантов?

– Ладно, давай. Мы посторожим, – парни переглянулись, кивнули друг другу.

Я же посмотрела Лиске в глаза.

Глава 24

Память ласки – это не доказательство. К тому же, видела она всего лишь человека с темными волосами, который ошивался у меня под окном и от которого веяло ощутимой угрозой мне. Зверюга не в состоянии уловить ментальную магию, она ее просто не понимает. Но даже если бы удалось кому-то представить эту самую память, то Лиска ничего и не видела особо, только темные и длинные волосы. Даже нельзя с уверенностью сказать, женщина это или мужчина.

Тем не менее, мы все же смогли разработать некий план. Маркус должен был наведаться к целителям и с помощью своих способностей влезть в наши карты. Если там написана правда про ранения парней, то мы параноики и нам надо лечиться. Если же нет, то значит, целительский персонал на крючке у менталиста.

Де Савье свяжется со своими родичами и обрисует ситуацию. Может, они смогут помочь или что-то подсказать. Кроме того, он будет сканировать людей с помощью своего дара и записывать тех, от кого нет эмоционального отклика. По нашим прикидкам, таких среди студентов не должно быть много, но могут быть среди сотрудников и охраны, особенно, последних.

Я же тоже не буду сидеть без дела. Мне надо, во-первых, получить от мамы хоть какие-то данные о потенциальной вольнице. А во-вторых, я поработаю приманкой, немного расшевелю это болото.

Парням эта идея не нравилась, зато нравилась мне. Поэтому сейчас я направлялась в библиотеку искать информацию по ритуалам тьмы и ритуалам красоты с якорем. Вот так прямо в открытую. Я хотела спровоцировать менталиста показать личико.

Но до этого я сделала еще кое-что. Парни из жандармов и военных, которые у нас лечились после столкновения с бандой, сегодня выписывались и должны были отбыть в город, так что я, сделав вид, что подвернула ногу, наведалась к целителям и заодно заглянула к ним.

Я никого из них не знала, но одним из пострадавших был мужчина представительных годов, причем, даже не их командир. Но от него чувствовалось что-то такое… душевное. Он на студентов, как на детей посматривал и улыбался в усы, когда к ним кто-то заглядывал проведать. А таких, кстати, было довольно много. Всем хотелось знать, как они столкнулись с бандой, как дрались, ну и прочие завиральные, но героические истории.

Его-то я и попросила опустить конверт в почтовое отделение, когда они прибудут в город. Там было изложено в письменном виде все, что мы узнали, а самое письмо было адресовано лорду Гивею – нашему главному жандарму. Это хоть какой-никакой, а документ за моей личной подписью. И не один, там же были представлены такие же письма от де Греатриша и де Савье. Хорошо было бы, конечно, приложить и документы из медблока, но их пока не было, Маркус собирался наведаться сюда после выписки военных, потому что нельзя спереть или даже посмотреть документы, когда медперсонал постоянно в них роется, чтобы сделать выписки.

Я объяснила жандарму, что нас из-за банды не выпускают, а я обещала писать дяде. И пусть это не мой дядя, а моей подруги, но не будет же он проверять. Он без всяких проблем согласился, тем более что это был действительно просто конверт с тремя бумажками без всяких магических печатей или