Спасаясь от этого звука я рванулся вверх, к поверхности, рассчитывая быстро всплыть и тем самым спастись от этого звука. Но нету то было. Вода вокруг меня стала стремительно густеть, мои движения в ней становились всё медленнее и медленнее и наконец я неподвижно застыл в ней. Наконец настал миг, когда я не смог сделать ни одного, пусть даже самого маленького движения. Я не мог двинутся ни на миллиметр. Широко раскрыв глаза, я понял, что оказался наглухо вмороженным в огромный кусок чёрного льда в который вдруг превратилась вся вода в озере.

Я ещё раз до предела напряг своё зрение и к своему удивлению заметил, что впереди меня находятся такие же вмороженные в лёд серые и не подвижные человеческие фигуры. Одна из таких фигур, каким то не понятным для меня образом оказалась совсем рядом со мной.

Я увидел обращённое ко мне лицо, с выпученными и вылезшими из орбит глазами и оскаленным ртом, и вдруг понял, что ровно так же сейчас выгляжу и я.

— Вечность!Вечность! Вечность! Это вечность! Я в вечности! В вечности без глотка воздуха, в ужасающем холоде, убивающим всякую мысль, замораживающим всякое движение. Вечность в этом куске этого чёрного льда. Чёрного льда из которого состоит озеро Коцит! Ужас от этой мысли был столь велик, что собравшись с последними силами, которые я ещё ощущал в себе, я рванулся вверх. Лучше испытывать страшные страдания, находясь под ледяным градом, чем неподвижно пребывать вмороженным в этот страшный, чёрный лёд.

Глава 7

Как ошпаренный я подскочил в постели. Мое сердце бешено колотилось в груди, я был весь в холодном поту, мне казалось, что моё горло обхватила чья та рука.

С хрипом я сделал два вздоха. Перед моими глазами всё плыло и качалось.

— Вот чёрт, — пробормотал я,- неужели это был только сон? В жизни подобных кошмаров не снилось! Так и коньки не долго отбросить! От инфаркта.

Чуть успокоившись я оглянулся по сторонам… Стояла глубокая ночь. Алёна крепко спала, уткнувшись в подушку. В квартире было совершенно тихо. Через дверную щель пробивался луч света от лампочки светившей в прихожей.

Посидев ещё не много ( моё сердце стало биться по спокойнее, а дыхание мало по малому выровнялось), я тихо поднялся с постели, так же тихо ( что бы ненароком не разбудить Алёну), взял со стула свои спортивные штаны и натянув их, влез в тапочки и осторожно ( буквально на цыпочках) вышел из комнаты.

Постояв пару минут в коридоре, я проследовал на кухню. Закрыв дверь, я включил свет и полез в настенный шкаф в поисках пачки сигарет. Отец Алёны иногда курил и я знал, что начатая пачка, как правило лежала в, так сказать в свободном доступе, пока мало помалу не заканчивалась.

Хотя я курил последний раз, лет десять назад ( бросил, когда у меня стали появляться проблемы с давлением, впрочем не сказать, что до этого я был таким уж заядлым курильщиком), но сейчас я чувствовал, что без сигареты мне пожалуй не суждено больше заснуть.

Я быстро отыскал начатую пачку «Родопи» выудил из неё сигарету, прикурил её, открыл форточку, по плотнее закрыл кухонную дверь и усевшись на табуретку ( которую пододвинул к самому окну) по пытался расслабится.

Это мне удавалось очень плохо. Сигарета не успокаивала меня. Время от времени по моему делу пробегала крупная дрожь, а один раз я даже лязгнул зубами. Виденный мною сон был настолько реалистичен, и мне казалось, что я в любой момент снова окажусь, вмерзшим в чёрный лёд озера Коцит.

— Надо же приснится такому ужасу! — думал я,- даже не предполагал, что могут быть такие кошмары. Девятый круг ада, озеро Коцит, Данте,- где всё это и где я! Вроде бы никогда не отличался особенной впечатлительностью и вот на тебе! Да уж. Такой кошмар пожалуй долго не забудешь. Если вообще забудешь. Готовый сценарий для фильма ужасов! Жаль, что в СССР их не снимают. А то наверное я бы озолотился. А, что мне сказал этот призрак? Вспомни. А, что вспомни? Нет это бред какой то. Не грузи себя, Анохин. А то точно шарики, за ролики заедут. Спокойнее надо быть. Это был всего лишь сон. Ужасный, кошмарный, но сон. Успокойся!

Тут я обратил внимание, что пока я размышлял подобным образом моя сигарета кажется потухла. Я сунул её обратно в рот и с приложив некоторое усилие, сумел раскурить её. Да сигареты, продаваемые в СССР, не тлели сами по себе, а напротив быстро тухли, стоило курильщику хотя бы не намного забыть о них ( знаменитые папиросы «Беломор» вообще умудрялись потухнуть за время проходившее между двумя затяжками)

Я затянулся поглубже и посильнее и тут же закашлялся. Всё таки сказывался длительный перерыв в курении, не говоря уже о том, что моё нынешнее тело, вообще не было приспособлено для него ( в своей первой жизни я начал покуривать лет в тридцать, и как уже говорил, заядлым любителем табака так и не стал, поэтому и бросить эту дурную, и, что там говорить весьма обременительную в финансовом отношении привычку, больших трудов мне не стоило).

Докурив сигарету практически до фильтра, и почувствовав себя немного получше, я тем не менее, встал, вновь подошёл к шкафу и вытащил из пачки вторую сигарету. Одной мне было явно мало.

— Чёрт, а как называлась та книга, о «Божественной комедии», которую я вспомнил во сне? Решительно не помню. Первый том был вроде про Ад и Чистилище, а второй про Рай. Ещё оба тома изданы были очень прилично. С иллюстрациями. Правда не на мелованной бумаге. И тираж какой то крошечный был. То ли двести, то ли триста экземпляров. Какое то провинциальное издание. Я помню, что сильно удивился тому, что в провинции так хорошо издают. Зажрался ты, Анохин, совсем в борзого москвича превратился. Мол за Мкадом и жизни нет. А кто автор этого двухтомника? Решительно не помню. Какая то простая фамилия. Как же звали автора? Какой то провинциальный философ. А! Вспомнил. Назаров! В самом деле простая фамилия. Не какой ни будь Кацнелебоген. Вот только с какого, такого хрена, вся эта муть приснилась мне сегодня?

Я не спеша докурил вторую сигарету, поднялся с табуретки, потянулся и подумал о том, что всё таки наверное пора мне отправляться обратно баюшки под бок к Алёне. Но стоило мне подумать об