лидером у них стал дракон, которого поддержали Сайкер и Сурин. Шалаймах тоже присутствовала среди студентов. Но вела себя как-то подозрительно тихо. Как реагировать на эту странность не знала. Решила порадоваться. Хоть ее не придется гонять по площадке.

Валерия

Показательная порка не прошла бесследно. Ни для студентов, ни для меня, ни для моего нага. Асшарих долго держал меня на руках, обещая узнать, кто и зачем внес изменения в расписание. О том, что это был не Ханторас, мы узнали сразу, как только я вышла с тренировочного поля.

— Я фсссееее понимаю, рия Валерия!!!! — Шипел ректор. — Но почччеееемуууу там ссссейчасссс валяетсссссяяяя боевая десссссяяяяткааааа Вессссссааааарииии.

— Они сорвали лекцию ректор, — по-армейски вытянувшись, отчиталась я. Асшарих попытался встать на защиту, но сделать это ему не дала.

За свои поступки решила отвечать самостоятельно. Не прячась за широкую змеиную спину. Вообще, я предполагала, что действую в разрез с общепринятыми правилами. Но маленькая мстительная стерва внутри сейчас была по-женски счастлива и готова понести любое наказание.

— Как это понимать?!

Ректор почти перекинулся в боевую форму, чем дико напряг Асшариха. Я нутром чувствовала, как змей был готов броситься в атаку на друга. Это было недопустимо. Самое главное было не показывать свой страх. Не смотря на то, что к Ассу в его естественной форме я привыкла, остальные змеелюды все еще вызывали холодный липкий страх.

Выше подняв подбородок и выпятив грудь, рассказала про все произошедшее на первой паре. И на второй. И на третьей. По мере рассказа ректор менялся в лице и перетекал из одной формы в другую. В конце рассказа возмущаться начал Асшарих:

— Ректор, почему я не был оповещщщщщщееееен об исзззззззмеееннееенияххххх в расссссписссанииии?

— Потому что исссзззззззмеееееннннееенииииййййй не было!

— А может, — встрял в разговор Бадран, прерывая разгорающийся скандал — мы этот разговор перенесем в более подходящее место?

Как раз в это время с арены начали выползать курсанты. Измотанные самцы беспомощно косясь на меня, выстраивались в шеренгу, ожидая пощады. «Пощады не будет!» — кричала злопамятная половина Валерии Фиалкиной, по-детски размахивая руками.

— Все свободны! — Скомандовал ректор.

В ответ донеслось неровное «Хей!» и смешок арахнида. Замыкал шеренгу Матреха. Единственный, кто был на сто процентов доволен сегодняшним днем. Он и развлекся и размялся.

После того, как курсанты исчезли из вида, Асшарих схватил меня в охапку, и в буквальном смысле утащил к себе. Его эмоции накрыли волной. Злость, ненависть, страх. Я еще не научилась отделять чувства нага от своих. Иногда казалось, что все это мои собственные переживания. И только тихое шипение змея напоминало про нашу связь.

Наг влетел в «квартиру», и одни движением заблокировал дверь. А потом, убедившись что охранные системы активированы, сполз по стенке, прижимая меня к себе.

— Асс, — позвала змея, — выпусти меня.

Принц чуть ослабил хватку и посмотрел мне в глаза. Красивый. Любимый. Родной. Слово «любимый» царапнуло. Змей вздрогнул. Но, видимо, не понял, что произошло. Он тоже чувствовал меня. Только как-то иначе. Взгляд мужчины ни о чем не говорил. Говорят, глаза есть зеркало души. Наг научился прятать свою душу от мира. А вот его вторая сущность продолжала льнуть, ластиться, требовать прикосновений.

— Нет, — выдохнул мужчина.

— Ас, мне нужно домой.

— Нет, — руки прижали мою голову к груди и я услышала как быстро бьется сердце нага.

— Асшарих, — погладила змея по твердому боку, — все хорошо. — Он судорожно вздохнул. — Ничего не плохого не произошло. Со мной все в порядке. Милый, мне, правда, нужно домой.

— Не нужно. — Вот же упрямый!

— Нужно, — старалась, чтобы тон оставался спокойным, — мне нужно сходить в душ и переодеться. Ас, я помоюсь и вернусь.

— Нет.

— Любимый, — сказала, а потом подумала, а потом понадеялась, что он не услышал

— Что это значит? — Он услышал.

— Так на моей родине называют существ, которые нам близки. С кем нам хорошо. И кого мы не хотим потерять.

— Я тоже не хочу тебя потерять. Этого не должно было произойти. Виссарийская десятка опасна. Они не должны были пересекаться с тобой.

— Зато теперь они десять раз подумают, прежде чем что-то предпринять. — Улыбнулась я, ощущая, как мужчина понемногу расслабляется. — Мне, правда, нужно помыться. И еще нам не мешало бы поужинать.

— Останься со мной.

— Мне нужно хотя бы сменную одежду взять.

— Здесь все есть.

У него и правда, все было: от зубной щетки, до свежей формы. Я смывала с себя усталость прошедшего дня в душе и пыталась отделить свои чувства, от чувств нага. Не получалось. И только войдя в спальню, наблюдая за тем, как змей стелет себе матрас на полу, поняла, что не смогу этого сделать. Потому что чувствовала ровно то же, что и он.

— Ас, — позвала мужчину, — что ты делаешь?

— Здесь нет второй кровати. Я лягу на полу.

— Я могу спать у себя.

Он по-прежнему стоял спиной. Сквозь тонкую ткань футболки бугрились стальные мышцы. Привычные человеческие ноги начали перетекать в хвост.

— Нет.

— Тебе будет неудобно на полу.

— Удобно. — Снова включил упрямца его императорское высочество. А я подумала о том, что ни у каждой женщины будет валяться в ногах императорский отпрыск. А потом, что не хочу, чтобы он там валялся.

— Ас, — подошла ближе и положила руку ему на спину. Он вздрогнул, но не повернулся, — у тебя огромная кровать. Мы вполне поместимся на ней вдвоем.

Это было последнее, что я сказала. Что-то сильное, яркое, вырвалось наружу, и я уже не могла остановиться. Осознание того, что это мой мужчина, один, единственный, любимый накрыло с головой. И я потянулась за своим первым, самым сладким поцелуем.

Цвет, вкус, запах…. Все это дурманило мне голову. Окунало в яркий тягучий туман.

— Не отдам — шипел на ухо змей, шаря руками по горячему телу, — моя, только моя.

А я уже ничего не соображала. Только постанывала, ощущая, как твердые ладони сжимают грудь, тугие кольца хвоста обвивают бедра, и твердый член упирается во влажные складочки. Он не торопился. Скользил между влажной плотью, осыпая шею, плечи, лопатки, горячими поцелуями. А мой разум бродил в тумане сладкого напряжения, желая разрядки. Желая чувствовать его в себе. Его, такого единственного и родного.

— Ас, — застонала я, не понимая, почему он медлит, — пожалуйста, я прошу тебя….

Я просила, а он не заставил себя ждать. Плотная головка начала медленно проникать в меня. И я впервые поняла, что значит чувствовать каждую венку, каждую клеточку по-настоящему своего мужчины. И от этого осознания мой мир перевернулся, разорвался на мириады цветных осколков. Каждое движение заставляло меня рассыпаться на кусочки снова