– Как же вышло, что она оказалась в вашем доме, беременная мной? – спросила Катаржина, вытягивая из колоды новые карты взамен тех, которые скинула.

– Мы однажды столкнулись на улице. Хотите верьте, хотите нет, но это была чистая случайность. Я вышел с утра на рынок за свежей хурмой и встретил ее – она пыталась стащить с прилавка кусок яблочного пирога. Выглядела она при этом… ужасно. Совсем не такая, какой я привык ее видеть. Одета была вполне прилично, хотя ее волосы, не смотря на жару, прикрывала плотная шаль, но ее кожа словно посерела, взгляд потух. Мне даже показалось в первое мгновение, что ее обратили в вампира, но нет, она оставалась простым человеком, только доведенным до иступленного отчаяния.

– Так она же была в положении? – влез в разговор Домак. – Беременность нелегко дается женщинам, знаю по моей Бланке. Могут быть и отеки, и тошнота, и много чего еще.

– Дело было не в тошноте и отеках, – Дрозд строго посмотрел на Домака, явно недовольный тем, что его перебили. – Говорю же, панде Ирена была в иступленном отчаянии! Она сбежала из дома с одним лишь саквояжем, и у нее совсем не было при себе денег. Мне стало ее жаль, я заплатил за тот яблочный пирог и предложил убежище в моем доме. Она ничего мне не рассказывала, но и без этого дело было ясное. Ведомство порядка искало ее по всему Содружеству. Если бы мой дом не был бы спрятан особым образом, то ее наверняка бы нашли. Я предлагал панде Ирене помощь в том, чтобы покинуть страну, но она никак не могла на это решиться. Ей не удалось взять с собой Игната, и она не могла найти в себе сил, чтобы его оставить.

– Мать никогда не бросит своего ребенка, – заметил Домак.

– Вот именно, – согласился Дрозд и, вытянув из вазы хурму, принялся ее с хрустом жевать. – В итоге она попросила меня помочь ей вернуться к пандеру Витольду. Чтобы тот не догадался, что она сама захотела сбежать, мы выставили все как похищение: будто бы ее схватило Алое братство – шайка переживших восстание высокородных вампиров, которых не до конца перебили. До восстания, знаете ли, холмы под Морнаво перерыли подземными ходами. Здесь даже был подземный дворец вроде того, в котором вы жили в Ирольске. Его так и не смогли найти оборотни, слишком глубоко уходили подземные туннели, и часть из них завалило во время землетрясения. В общем, я помог панде Ирене вернуться домой. Я понимал, что веду ее на верную смерть, и она тоже об этом знала. Когда через шесть лет я узнал о ее гибели, то ужасно огорчился, но совсем не был удивлен. Увы, все к этому вело.

Катаржина опустила взгляд на карты, но фигуры князей и крестьян расплывались перед ее глазами.

Дрозд был прав – дело было ясное. Ее мать была простым человеком. Она забеременела и попыталась сбежать от отца, но потом вернулась к нему, потому что не могла бросить Игната. Она родила Катаржину, и следующие пять лет все шло хорошо, а потом в Катаржине пробудился внутренний волк… Отец догадался, что она не его дочь. У оборотня-медведя и простого человека никак не мог родиться волчонок. Никак. Это значило, что мать изменила отцу с другим мужчиной. После этого она скоропостижно и загадочно умерла…

Катаржина тяжело дышала, сдерживая рвущуюся из груди боль. Больше всего на свете ей хотелось вскочить, выбежать на улицу, обернуться волком и нестись вперед, царапая ветвями бока и выбивая лапами пыль из земли. Ноги ее словно отнялись, и ей казалось, что если она попытается встать, то тут же упадет, как марионетка, которой перерезали нити.

Она тонула, все глубже погружаясь в темные воды боли, горечи и отчаяния. В уме крутилась ужасающая догадка, сложенная из костей, сгнившего мяса и спутанных волос, от которой она изо всех сил отмахивалась, но та все равно, щерясь, лезла ей в лицо. Катаржина не хотела верить, что отец убил мать, и виной всему была она сама, так не вовремя появившаяся на свет и оказавшаяся волком.

– Я все! – воскликнул Домак.

В его голосе звучало такое неприкрытое счастье и восторг, что Катаржина невольно подняла на него взгляд, забыв о собственном горе. Невероятно, что, когда ей самой так больно, что хрустят, скручиваясь, кости, кто-то другой может быть доволен жизнью!

Домак широко улыбался, поднимая пустые ладони. Он первым скинул все карты и одержал победу.

– Кто бы мог подумать, что вы окажетесь таким заядлым картежником, пандер Мариан, – недовольно пробубнил Дрозд, продолжая жевать хурму.

Домак же вскочил и принялся взбудоражено расхаживать по комнате, ероша волосы на голове. На лице его сияла широкая улыбка, делавшая его похожим на мальчишку.

– Я вовсе не картежник, но раньше, еще до того, как стать оборотнем, любил иногда сыграть партию-другую в компании друзей. А потом… Все они погибли на войне с Арлиссом, выжил только я, и играть стало не с кем. Кто бы мог подумать, что прежние навыки так меня выручат! Так что, вы выполните свое обещание, генерал Дрозд?

– Разумеется, выполню, я всегда держу слово. А что вы собираетесь потребовать у панде Катаржины? Вы ведь ни о чем не договаривались заранее.

Домак перевел взгляд на Катаржину, и та растерянно уставилась на него в ответ.

– Я могу спросить, конечно, у Агнешки, что она обо всем думает, – неуверенно произнесла Катаржина. – Но что скажет Бланка, когда мы ее найдем? Вряд ли она захочет видеть у себя в доме другую женщину. Хотя Агнешка могла бы нянчить детей, наверное…

Домак сел на шезлонг напротив Катаржины.

– Мне не нужна панде Агнешка, – сказал он. – От вас я бы хотел другого.

– Чего?

Катаржина поймала себя на том, что совершенно не может смотреть ему в глаза – то ли от стыда, то ли от какого-то иного чувства. Она перевела взгляд на затянутый сумерками сад за широкими окнами.

– Я хочу, чтобы вы простили мне и моим людям, которые в этом участвовали, попытку покушения на вас, – твердо озвучил Домак. – А еще, когда все кончится, я хочу покинуть охрану Главы и его семьи и перейти в другое подразделение.

– Первое я тебе гарантирую. Я не стану мстить или требовать для вас трибунала. Но что касается второго, то я руковожу Ведомством благоденствия, а не Порядка, и у меня нет власти…

– Власти у вас предостаточно, – перебил ее Домак. – Руководитель Ведомства порядка разве что из рук у вас не ест. Употребите