пределах Дворца мы наслаждаемся созиданием, а не практичностью. И к тому же, кому, как не Металлам может легко даваться подобная мода: мы не споткнёмся, даже зацепив длинный подол, корсеты не задушат металлический скелет, тяжесть нарядов нашей силе неведома.

– Но ведь это не причина, верно?

– Верно… Дело в предсказании.

– Не понимаю. Объясни получше.

О, я объясню тебе получше даже то, на что ты пока ещё не рассчитываешь получить объяснений…

– Это место отстроилось и сохранилось благодаря предсказанию провидца. Слышала о таких личностях?

– В конце двадцать первого века начали появляться разговоры о прорицателях, но таких людей, то есть тех, кто говорил странные вещи о будущем, принимали за сумасшедших.

– Быть может, они в какой-то мере и сумасшедшие, и, скорее всего, большинство из них таковыми являлись до самого основания своих сознаний, однако среди таких людей находились и настоящие бриллианты. Один из этих бриллиантов предсказал, что это место не падёт до тех пор, пока не падут с металлических плеч бальные одежды. Во времена, когда были сказаны эти слова, Металлов ещё не существовало. Так что, соблюдая дресс-код, мы придерживаемся предписания предсказания.

– Необычно… Очень похоже, у вас здесь настоящая утопия: красота внутри Дворца и за его пределами, ухоженные сады и чистые одежды, есть даже горячая вода в избытке… Интересно, какие ещё “необычности” у вас имеются?

Размеры местных “необычностей” тебя ещё поразят, солнышко.

– А какие бы ты хотела?

– Рахат-лукум? – произнося это слово, она улыбается так светло, что моё сердце замирает от кристальной невинности этого сияния.

– Рахат-лукум – это ведь сладость? Сочетание мёда, фруктового сока, орехов, цукатов, пряностей и сухофруктов… Звучит вкусно. Но чрезмерно сладко, я такими яствами в человеческой жизни не баловался.

– А я иногда баловалась, – шалунья-сладкоежка. – Когда я была человеком, я настолько обожала рахат-лукум, что он считался моей слабостью наравне с хайкингом. После Падения Старого мира я периодически вспоминаю о вкусе рахат-лукума, как о прекрасном недосягаемом. Во время беременности Бореем мне даже снились посыпанные пудрой горы рахат-лукума, – она почти смеётся… Как же прелестна…

– Я больше предпочитаю мясо слабой прожарки, если уж говорить о человеческой пище… – о том, что я лакаю кровь, тебе, милашка, пока ещё знать не стоит, чтобы не пугаться чрезмерно. – Кажется, твоё состояние и вправду улучшилось на солнце и свежем воздухе. Я рад видеть тебя счастливой.

– Отчасти, это заслуга приятной компании.

Тебя просто необходимо чаще целовать взасос…

– Благодарю за лестные слова.

– Несложно льстить правдой. Но да, ты прав, я действительно чувствую себя хорошо. Даже на удивление лучше, чем в первый раз.

– В первый раз?

– Да, когда мы в первый раз вот так прыгали через расстояния, впоследствии мне было совсем дурно… – она резко замолкает, видимо, поняв, что, расслабившись, начала выдавать свои тайны.

Чтобы не спугнуть её, я резко двигаю тему чуть вбок и дальше:

– Ты не могла всплыть на поверхность океана из-за груза, привязанного к твоей ноге. Почему ты была на цепи? Тебя удерживали в кандалах? Только скажи, и я уничтожу твоих врагов, – представив её пленённой, я не заметил, как внутренне взбунтовал: перед глазами моментально возникли образы расколотых черепов её врагов, насаженные на хромовые пики… – Ты молчишь, значит, я прав, – я начинаю закипать. – Тебя пленили? Назови же имена тех, кто тебя обидел, и я обращу их в прах – всех до единого.

– Никого обращать в прах вовсе не нужно, – тон её голоса выдаёт лёгкий нерв. – Я сама себя приковала: провальная попытка проверить сдерживающий механизм, придуманный нами для Борея. Теперь я понимаю, что его не сдержат никакие оковы. А врагов у меня нет. Ни одного.

– Неудивительно.

– Вот как?

– У прекрасных цветов нет врагов, за исключением непогоды. Но от непогоды их можно укрыть под безопасной сенью сводов.

– Безграничный простор небес – лучший свод для диких цветов, не нуждающихся в укрытии. Ведь дикий цветок – дитя бурь, и бури – его колыбельные.

Я сожру её, если она продолжит так говорить… Заволоку в кусты и растерзаю!..

– Удивительно, как мне не хватало общения с тобой, а я даже не подозревал об этом, пока не узнал тебя.

– Мне с тобой тоже легко и интересно разговаривать.

Ещё легче и интереснее тебе будет заниматься со мной сексом.

– В таком случае, быть может, расскажешь, как вы очутились на наших берегах?

– Если честно, я и сама толком не знаю…

Всё ты знаешь, плутовка. Ладно… Доверию мне тебя ещё предстоит обучить: ускоренный курс через постель…

– Но что-то ты ведь знаешь, или, быть может, догадываешься.

Она замыкается в себе, молчит.

– Умалчиваешь. Значит, не доверяешь мне.

– Я тебя совсем не знаю, Багтасар Райхенвальд, и я на твоей территории.

Умненькая…

– Но ты Металл. Разве Металлы не бесстрашны?

– Если ты бесстрашен, значит, мне тем более стоит быть осторожной.

Нет, не просто умненькая…

– Мудрость – редкое и потому особое украшение ослепительно красивой женщины.

– Лесть – сладкий яд. Даже не пробуй меня травить им.

Королева.

– Яд в малых дозах может быть полезным для здоровья и даже иметь волшебный, целительный эффект.

У меня получается в очередной раз заставить её подарить мне улыбку. Я спешу подпитать её в этом настроении, чтобы притупить её осторожность – побочный эффект мудрости. Как раз мы приблизились к месту, скрывающему одно из желаний её страстного сердечка.

– Ты хотела увидеть свою Кайю. Она здесь, – я указываю на псевдочасовню. – Ты можешь войти и оставаться внутри столько, сколько тебе будет угодно. Я подожду тебя снаружи.

Глава 28

Багтасар Райхенвальд

Как прирождённая Королева, Диандра не спешила выходить из псевдочасовни, что я засчитал за очередную провокацию. Однако, всё время её отсутствия ничто не мешало мне мысленно трахать её в разных позах, так что я не сильно злился.

Сладостные мысли о головокружительной женщине прервал Скорч. Его уродливая личина – последнее, что я хотел бы увидеть в этот день. И всё же доклад был важным: в приграничных территориях купола зачищен крупный клан Вампов, пришедших с западных земель – люди защищены, ночью будет устроено кровавое шоу-побоище… В моих землях порядок, хорошо.

Стоит дверям часовни скрипнуть, как Скорч рассудительно затыкается. Зная обо