Или, допустим, отдыхали мы с кем-то в санатории, пансионате. Сидели за одним столом, передавали друг другу соль и горчицу. Вот мы уже и «знакомы». А что я о нем знаю? Ничего.

Друзья — другое дело. Друзей мы выбираем сами. Знакомых — фактически не выбираем. Они выпадают в наше поле зрения из окружающей среды.

А что, если вообще упразднить деление на «знакомых» и «незнакомых»? Заранее считать, что все люди знакомы? А прекращать знакомство только тогда, когда убедишься, что человек — негодяй, жулик?

Мысль показалась Юрию свежей и интересной, он даже стал набрасывать в уме статейку на эту тему для заводской многотиражки (он иногда туда пописывал, под псевдонимом Юрий Доверчивый).

…Начать можно с маленького мальчика на улице, фантазировал Юрий, продолжить моими мыслями о пьяных и плачущих (это должно прозвучать). Заключить деловыми рекомендациями…

Бывают люди, писал мысленно Юрий, которые уже осуществили сами для себя, в одностороннем порядке, принцип «всеобщего знакомства». Они щедро и весело вступают в общение со всеми. Придет такой человек в магазин, в библиотеку, даже в милицию — и всюду ему рады, везде он свой… Увидев его, люди улыбаются, готовы помочь ему, сами становятся рядом с ним добрее и лучше (что греха таить — Юрий имел в виду, в частности, самого себя. Способность входить с людьми в общение и в самом деле его отличала). Такому подражать нельзя, это талант. Но и на обычном, среднем уровне способность к контактам можно в себе развить. Вернее, не дать ей заглохнуть: ведь каждому нормальному человеку она свойственна изначально.

…Отвращение к личным контактам, мысленно писал Юрий, — тяжелая болезнь, порожденная быстротой, перегруженностью, переусложненностью жизни. Бюрократизм — одна из форм этой болезни. Бюрократ хочет отгородиться от людей, поставить между собой и ими промежуточное устройство, своего рода «кнопку», вроде той, с помощью которой пассажиры просят водителя остановить машину на «стоянке по требованию». Что и говорить — гораздо легче нажать безличную «кнопку», чем встретиться лицом к лицу, глаза в глаза с живым человеком… Роль такой «кнопки» в случае надобности может сыграть пункт инструкции (сегодняшняя девушка, отказавшая ему в восстановлении билетов, с мрачным удовольствием жала именно на эту кнопку)…

Так, не без приятного полета мысли, сочинял Юрий, и получалось неплохо. Недаром товарищи по работе советовали ему попробовать силы в журналистике. Но сейчас что-то мешало ему сочинять, какая-то внутренняя заноза. В чем было дело?

Ага, вот в чем — вспомнил. На днях он прочел в местной газете статейку под названием «Глупая доверчивость». Начал читать по созвучию со своим псевдонимом, а там и прочел до конца. «Глупо доверчивой» была, оказалось, местная жительница Мария К. Она познакомилась на вокзале с какой-то девушкой, назвавшей себя Людмилой. Девушка горько плакала, а когда Мария К. спросила ее, в чем дело, рассказала, что ее якобы обокрали, что у нее нет ни копейки денег, ни души знакомых, негде ночевать… Мария К. привела ее к себе, уложила спать на раскладушке, слушала внимательно, как Людмила «делилась своей жизнью», даже поплакали вместе, утром Мария ушла на работу, а когда вернулась — Людмилы и след простыл. Вместе с ней исчезли деньги и ценные вещи, находившиеся в квартире… Статья довольно разумно призывала к осторожности в. выборе знакомств, и, помнится, Юрий прочел ее не без сочувствия… Как же примирить эту осторожность в «выборе знакомств» с принципом «все люди — знакомые»? Над этим придется еще подумать…

Сережа пошевелился, вздохнул во сне и, не просыпаясь, сказал кому-то «сам дурак». Кстати, автобус скоро должен был прийти. Вернуться в гостиницу — ближайшее очевидное действие. Как быть дальше, Юрий еще не решил. Утро вечера мудренее. Что-нибудь да наклюнется.

Недалеко от скамейки, где они сидели, остановилась легковая машина. Спустя некоторое время ее передняя дверца открылась, и из нее вышел человек в темном. Осторожными, крадущимися шагами он подошел к скамейке и остановился, пристально разглядывая сидящих.

Юрию стало не по себе. «Грабитель? — подумал он. — Вряд ли. А впрочем, пусть грабит. Взять-то у меня сейчас нечего».

На всякий случай он восстановил в памяти рекомендации по самообороне в случае внезапного нападения, преподанные ему когда-то в кружке самбо.

Сережа проснулся, почему-то сказал: «Маленькие хвостики» — и немедленно заснул снова. Человек в темном подошел ближе.

— Это вы? — спросил он с грузинским акцентом.

— Это я, — ответил Юрий. — А что вам от меня надо?

— Ой, как я рад, что это вы! Я — Ираклий Пимениди, не узнали? Я вас сегодня в такси возил, помните?

— Конечно, помню, — приходя в себя, сказал Юрий.

— Ну как, вам билеты восстановили?

— Нет, не восстановили. Предложили купить новые.

Ираклий пощелкал языком:

— Ай-яй, беда какая! И что же будете делать?

— Пока не знаю. Что-нибудь придумаю.

Ираклий самую малость поколебался (может быть, вспомнил, что все-таки с Юрием незнаком?) и спросил:

— Сорок рублей хватит?

Он полез в карман, вынул и протянул Юрию четыре десятки. Тот был ошеломлен более, чем благодарен.

— Почему вы мне так верите? — спросил он.

— Очень просто. Смотрю: человек — и верю.

— Честное слово, я сразу же вышлю деньги.

— Не надо честное слово, — сказал Ираклий. — Садись в такси, поедем. Мальчика жалко, совсем спит…

Вернувшись в Москву, Юрий, конечно, первым делом отослал деньги телеграфом, в ответ на что получил следующее письмо[2]:

«Уважаемый Юрий Сергеевич!

Получили деньги и отвечаем вам. Пишет вам сестра Ираклия, так как его несколько дней не будет дома. Мы все очень рады, что вы выслали деньги, то есть, простите, рады не за деньги, а за вашу честность. Был у нас такой случай. Наш старший брат одолжил 200 рублей одному киевлянину. Братья у нас вообще очень добрые и, можно сказать, хорошие ребята. Так этот киевлянин не только не отдал деньги, но даже не признал брата, когда он поехал в Киев к нему за деньгами. И мы очень рады, да и Ираклий будет довольный, записку в переводе оставим, чтобы он прочел. А теперь, когда будете в Сухуми, обязательно приезжайте к нам. Мы всегда рады людям с добрым и честным сердцем. Для них у нас всегда двери открыты, а для таких, как киевлянин, нет.

На этом кончаю писать, так как мы знакомы, как говорится, только заочно и писать больше нечего.

До свидания. С приветом, вся семья Пимениди».

Вот такое письмо получил из Сухуми мой знакомый инженер Юрий М.

Он прочел его, перечел, и ему стало