— Спасибо, — заканчиваю разговор.

Дениса, ведущего специалиста геологического отдела, по имени не называю. Я вообще по телефону имён стараюсь не говорить. Бережёного бог бережёт.

Предположительно, дело обстоит так. Хитроумные китайцы решили бесплатно обеспечить себе доступ к каким-нибудь редкозёмам или драгметаллам. Даже ради обычных цветных металлов можно подсуетиться. На твёрдость пород, видимо, не зря ссылались. Трудно и долго прорубаться. А тут гору разнесут по камешку, ходи и выбирай, что нужно.

Они не только узкоглазые, они ещё и хитрожопые…

12 июня, вторник, время 09:20.

Особняк в окрестностях Санта-Фе, штат Нью-Мексико.

— Что думаешь ты, Алоиз? — взгляды присутствующих скрещиваются на Ремплинге.

На большом экране в фокусе полукруга столов — карта Юго-Азиатского региона. Южное побережье Китая расцвечено красными полосками, источниками которых являются значки взрывов.

— Думаю, это надо было сделать лет двадцать назад, — Ремплинг делает брюзгливое лицо. — Тогда был бы шанс. Какой в этом смысл сейчас, просто не понимаю. Ну лишим мы китайцев семидесяти процентов индустрии, и что это даст? Тогда надо громить и Японию, и Корею, и много кого ещё.

— Не говоря о других факторах, — кивает один из присутствующих, худощавый старец с морщинистыми лапами в пигментных пятнах, но с умными острыми глазами. — Ядерный удар — мера экстремальная и очень рискованная. Китайцы ведь могут и ответить.

Большая Коллегия в последнее время собирается часто. И вовсе не по вдохновляющим поводам. С каждым разом предлагаются всё более сумасбродные идеи, но с некоторых пор ничего с порога не отвергается.

— К тому же это война, Крис, — соглашается другой старец, чуть более полноватый, чем собеседник, напоминающий старое дерево, сумевшее вырасти в пустыне.

— Ядерный удар можно заменить массированным ракетным обстрелом «Томагавками», — замечает докладчик, продолжающий стоять у экрана.

Двое высказавшихся плюс Ремплинг отмахиваются. Реакцию в переводе на русский можно охарактеризовать, как «что в лоб, что по лбу».

— Вот если бы мы могли уничтожить эту громадину, что над нами летает… — негромко произносит Ремплинг, но слышат его все.

— Но это же невозможно, Алоиз! Или мы чего-то не знаем? — в голосе председательствующего слышится осторожная надежда.

— Так и есть, Гилберт. Невозможно, — Ремплинг не оставляет ни одного шанса для оптимизма.

— Есть ли ещё замечания? Вопросы? — председательствующий обводит всех взыскующим взором.

— Мы несколько десятилетий вели перспективные исследования в тех лабораториях… которых сейчас нет. Есть какие-то результаты? — снова вступает старец Крис.

— Готовых к использованию нет, — качает головой Гилберт. — Этот русский мальчик оказался слишком шустрым.

— Мы не можем его достать? — Крис поворачивается к Ремплингу.

— Пробовали. Несколько раз. Сейчас вокруг него несколько слоёв защиты. Да и поздно его одного убирать, у него сильная команда.

— Есть один плохой выход из положения, — говорит его полноватый сосед. — Ударить всё-таки по Китаю, неважно, ядерным или обычным оружием. Да, это приведёт к войне.

— Мы в ней проиграем, Ронни, — морщится председатель.

— Проиграть можно по-разному, — полноватый Ронни продолжает: — Мы проиграем, под этим соусом избавимся от всех военных баз вне нашей территории, сократим военные расходы в несколько раз, сбалансируем бюджет и начнём потихоньку выкарабкиваться.

Двое из восьми членов Коллегии начинают обеспокоенно возиться. Гилберт глядит на них с лёгкой насмешкой. Ронни не обращает внимания.

— Этого делать нельзя! — резко высказывается один из встревоженных.

— Что нельзя, Уилл? Воевать? Тогда зачем нам армия и огромные запасы оружия, на которые затрачены десятки триллионов? Не пора ли использовать их по назначению? — в голосе Ронни не слышится никакой насмешки.

— Эдди, Уилл! — снова Крис. — Вы потеряете, но не всё. На экспорт делайте, сколько сможете продать. Проведите конверсию. Война или не война, но вам придётся принять простой факт: Америка вас больше содержать не может. Боливар не выдержит двоих.

— Надо найти другой выход, — упорствует парочка представителей ВПК.

— Предлагайте, — предлагает председатель.

На ожидающие взгляды военнопромышленники угрюмо молчат.

— Алоиз, вы тоже обещали нам докладчика, — Гилберт глядит на Ремплинга, тот с кряхтением встаёт.

Возвращается он с Веклером. Кратко представляет Коллегии, как эксперта в астронавтике, шефа проекта «СкайДжамп».

— Добавлю, джентльмены, что Майкл лично знаком с Колчиным.

Последнее замечание вызывает оживление.

Веклер.

Только сейчас доходит, какое положение занимает Ремплинг и почему Брендон относится к нему с таким уважением. Непростой парень Алоиз, очень непростой.

— Итак, мистер Веклер, что ты нам расскажешь?

— Постараюсь обрисовать сложившееся положение как можно полнее, — надо собраться, судя по намёкам Алоиза, здесь моё выступление весит больше, чем доклад в Конгрессе. — Скажу сразу, джентльмены: мы проиграли мир. Проиграли в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Как выиграть или хотя бы отыграться в более далёком будущем, вот о чём моя речь.

— А мы точно проиграли? Нельзя ли подробно? — председатель, видимо, выражает общее мнение, судя по реакции остальных.

Большую паузу мне не дадут, но немного подумать можно.

— Мистер Колчин в некотором роде наш ученик, — удаётся заинтриговать, пожилые, очень пожилые джентльмены переглядываются. — В политическом или лучше сказать в геополитическом смысле. Он прекрасно понял значение Луны, как единственного естественного шлюза в Солнечную систему. То, что мы давно знали. Как в своё время мы стремились взять под контроль Панамский канал или Малаккский пролив, так и он постарался взять Луну в свои руки. И надо смотреть реальности в глаза, джентльмены. В ближайшие лет десять — двадцать он на Луну никого не пустит. Именно потому, что прекрасно понимает её значение.

Молчание сгущается, становится тягостным.

— Ещё один момент. Я не зря сказал, что Колчин — наш ученик. Много размышлял, следил за ним. Он взял на вооружение негласный принцип, которым руководствовались США в последние десятилетия. Мы старались делать так, чтобы ни одна страна или группа стран не могла даже приблизиться к уровню, с которого сумела бы нам угрожать. Вы знаете, чем я занимаюсь. Так вот, вынужден вас огорчить: Колчин не позволит нам создать сверхтяжёлую орбитальную станцию, подобную русской.

— Получается, что ваш проект «СкайДжамп» не имеет смысла? — один из стариков глядит очень остро.

Опасный момент, очень опасный. У русских есть поговорка «рубить сук, на котором сидишь». Как бы мне в такое положение не попасть.

— В «СкайДжампе» целый набор смыслов. Мы не должны отставать в