«Иван» напал размашисто, но оказался слишком медлителен для драки с таким опытным бойцом, как капитан Бурлак. Тот легко уклонился от первых ударов, выцелил нижнюю челюсть и заехал в нее, вложив в выпад весь свой вес. Хряк запнулся, потом его повело в сторону. А дальше все было в одни ворота. В течение минуты не то бандит, не то полицейский превратил физиономию атамана в кровавое месиво. Когда, наконец, Хряк рухнул на землю, он был уже без сознания.

Георгий перевел дух и ткнул пальцем в есаула:

– Копер! Штопаный презерватив… Это ты сдал меня фараонам? А ну иди сюда! Или только впятером на одного смелый?

Есаул находился под впечатлением расправы над своим атаманом и драться не хотел. Но конвойцы толкнули его в круг:

– Иди, когда зовут, гнида. Гимназист, валяй его!

Попаданец налетел, кипя от злости. Злость в драке – плохой советчик, но зато при деморализованном противнике подстегивает кураж.

И неплохой симбиоз все-таки – между телом бандита Ратманова и полицейского Бурлака. Последний владел бойцовскими навыками. Но дрался-то фактически не он, а Ратманов. Словно в компьютерной игре – спортивном симуляторе – Бурлак сейчас управлял чужим телом и по мере набора очков все лучше справлялся с поставленной задачей.

А что, если… и он использовал эффектную подсечку, которую еще ни разу не применял, будучи самим собой. Хотя всегда хотел. А вот если так… И он вырубил Копра всего лишь приемом правильного захвата руки.

И даже свалив противника на землю, не остановился на этом. И начал добивать его ногами – безжалостно и методично.

– Это тебе за фараонов! А это за подписку о сотрудничестве! А вот еще за мои синяки!

Попаданец совсем озверел и потерял контроль над собой – так хотелось выместить на негодяе свои беды и унижения. Очнулся лишь тогда, когда Гурлюк силой оттащил его от поверженного есаула.

– Остынь, довольно. Еще убьешь сгоряча.

Из грязной половины сунулся половой:

– Господа, потише. Там народ смущается.

– Брысь! – скомандовал Облезлый. – Мы уже уходим.

На улице он одобрительно хлопнул Гимназиста по плечу:

– Я полагал, ты только думать умеешь. А ты и кулаками управляешь будь здоров не кашляй. Чевый[30] фартовик.

Когда отряд вернулся на место дислокации, Ратманов сказал Казаку громко, при всех:

– Зорик надо брать завтра, пока легавые не очухались.

– Верно, – кивнул тот.

– И возвращаться не сюда, а в другое место.

– Опять согласен.

Атаман приказал есаулу:

– Срочно перемещаемся в запасной лагерь. Пускай этим займутся твои люди. А мы с конвойцами и Жоржем готовимся к налету.

– Вы сами пойдете? – уточнил Гурлюк.

– Да, надо размять затекшие члены.

– Стоит ли вам самому идти? – засомневался кандидат в консильери. – Не боитесь на пулю налететь?

– Я человек военный, офицер. Негоже офицеру прятаться за солдатские спины. Мои люди должны в меня верить.

– Тогда парня в тужурке я возьму на себя.

– Бери, кулаки у тебя на месте, – согласился атаман. – Хватит нас четверых? Я и трое конвойцев.

– Должно хватить, зато будет неожиданно для них. Если ввалится сразу толпа, могут заподозрить и ударить тревогу. А так, малыми силами, сподручнее. Вы сидите в экипаже, не царское дело кассиров стругать. А у нас будет пять минут.

– Лады.

– И стараемся без крови.

– Лады…

7

Подготовка шла всю ночь. Облезлый показал, что не зря назначен есаулом. Он достал необходимую одежду, две пролетки с проверенными извозчиками, проинструктировал людей – и одновременно организовал передислокацию.

Ратманову перекрасили волосы в рыжий цвет и наклеили соответствующую бороду. Оказался почти вылитый Лодыга. Только трезвый. А еще вручили наган с полным барабаном.

– Офицерский самовзвод. Умеешь обращаться? – поинтересовался полковник.

– Приходилось, – уклончиво ответил гость из будущего.

У его бабушки, служившей в шестидесятых годах вохровкой на заводе «Динамо», был такой. И внучок основательно его изучил.

В десять часов утра на углу Грохольского и Каланчевской приткнулись две пролетки. Из первой вышли Ратманов и огромного роста бандит по кличке Дуля. Георгий был в сюртуке с бляхой Лялинской биржевой артели и тащил кожаный портфель. Дуля вышагивал в форме жандармского унтер-офицера. За ними с большим интервалом шагали еще два конвойца, одетые купчиками средней руки.

«Артельщик» двигал с привычным видом и позевывал в ладонь. Подойдя к боковой двери, тактично постучал в нее, а портфель пристроил на полу. В щель высунулся охранник:

– Откудова?

– Рязань, Сасово, Рузаевка.

– А че как рано?

– Это ты у начальства спроси.

– Че-то я тебя прежде не видал.

«Артельщик» рассердился:

– Впускай уже, дядя. У меня жандарм строгий попался, домой ему надо. Не тяни кота за хвост.

И дядя отодвинулся:

– Заходи, мы с жандармерией не ссоримся.

Больше ничего сказать он не успел, получив прямой в голову. Двое налетчиков влетели в хранилище, а двое других в это время блокировали кассовый зал.

В хранилище сидел всего один кассир и считал пачки банкнот, разложенные на столе. Ратманов вынул револьвер:

– Открывай сейф! Живо!

– Какой сейф? – вжал тот голову в плечи.

– Тьфу! Я хотел сказать – несгораемый шкап.

– Меня же уволят…

Налетчик приставил ему дуло к виску:

– Пулю в башку хочешь? Открывай!

И бедняга кинулся к огромному сейфу с тремя цифровыми замками. Покрутил туда-сюда диски, дверь с лязгом открылась, и взору представились толстые пачки наличности. Рядом лежали столбики чего-то, завернутые в бумагу зеленого, красного и желтого цветов. Попаданец вспомнил из старых детективов, что так в банках заворачивали золотую монету, по десять штук в упаковке: пятерки, червонцы и империалы. И начал сгребать добычу в большой мешок, вынутый из портфеля. «Жандарм» за его спиной рассовывал по карманам те деньги, что лежали на столе.

Опустошив полки, Георгий незаметно подбросил в угол заранее подготовленную записку: «Двуреченскому. Капитан Бурлак перешел в команду полковника Скурихина. Пока его проверяют и не выпускают. Когда выпустят, он придет по оговоренному адресу. Скажите Лодыге, пускай спасается!»

– Все, тикаем, – приказал он помощнику.

Они чинно вышли в кассовый зал. Там замерли с поднятыми руками служащие казначейства и два-три посетителя. Под потолком зудела муха, других звуков не слышалось…

– Айда.

Уже вчетвером налетчики быстро покинули здание, добежали до экипажей и рванули прочь.

8

Они приехали на новую стоянку в Медведково по отдельности, двумя разными дорогами. По пути Ратман отклеил бороду и нацепил кудрявый черный парик. А затем в чреве постоялого двора выстроилась вся банда Казака. Подельники встретили атамана и начальника штаба криками «Ура!». Знать, первый экипаж уже прибыл и рассказал о победе.

Скурихин лично вывалил на стол посреди двора содержимое двух мешков и скомандовал:

– Считайте!

Несколько