Может, не все здесь добровольцы, может, некоторые почти сразу захотели покинуть Рубеж, но Сеня явно не из таких. И если бы ему суждено было погибнуть, в последние минуты жизни он ни о чем бы не пожалел.

— Не все герои носят плащи, — улыбнулся Ян.

— Герои вообще одеваются хрен знает как! Один Роршах нормальный. Ну и ты, если не сольешься и впрямь окажешься избранным, — на последних словах он постучал по огненной эмблеме DrugMetal на футболке Яна.

Абсолютно черной у Чешира в тот день не нашлось, да и это было не так уж принципиально. Про удачное сочетание букв Ян тогда не подумал, да и когда подумал, скоро забыл, пока Сеня снова не напомнил. Огненные DM в купе с лихвой зачерпнутой силой сделали Яна особенным в чужих глазах, а он самостоятельно даже про снятие ограничения догадался не сразу, хотя вон сколько Изначального через себя пропустил. И про полученный от белого и пушистого Чешира брелок постоянно забывал! Тот ещё рукожоп одним словом.

Он всё-таки отставил в сторону коробку с лапшой и принялся шарить по карманам. Брелок не находился. Вывалился, пока Ян спал? Сходить спросить у дежурного, не подбирал ли кто брелок в виде букв DM? А если тот выпал раньше? В поместье или доме заговорщиков? Или Мигель вытащил? В то, что перебежчик станет шарить по чужим карманам, отчего-то не верилось, в отличие от собственной рукожопости.

— Ты чего? — глядя на его судорожные поиски, настороженно спросил Сеня.

— Мне Чешир брелок, заряженный силой Дэна, отдал, а я посеял его по ходу.

— Да забей, — беспечно посоветовал друг, — ты и без него прекрасно обойдешься. Из Изначального зачерпнешь, например.

— Я тебе отдать собирался…

— У меня гитара есть — от нее заряжусь, если что. Не парься, бро.

Совет пришлось послушать, потому что лысый чистильщик в черном кимано подвёл к ним троих новобранцев из клана Феллоуз. Ольгерда и Джошуа, непотомственных творцов, бывших в группе с Яном и Сеней, это почему-то не обрадовало, и они отказались уходить с Рубежа. Чистильщику Крису пришлось уступить, потому что и Ольгерд, и Джошуа неожиданно хорошо себя чувствовали и могли полностью зарядить руну. И так как Яна и Сеню отправлять домой никто не собирался, то двоих Феллоузов увели дальше, оставив Сене в нагрузку только Майки.

Майки в имени явно не хватало прозвища в стиле бандитов из криминальных комедий Гая Ричи — Майки «Хрен заткнешь» Феллоуз. Майки интересовало все: от устройства системы Рубежей до истории, где был Ян до того, как попал сюда. В голосе паренька сквозили искренние наивность и восторг, а вопросы располагали к немедленным ответам. Ян бы и ответил, если бы Сеня не стукнул его по спине и не отправил заряжать руну. Сам он, достав гитару, выдал Майки короткую инструкцию и принялся бренчать давешнюю песню про «Гори, чтобы светить», пока только бренчал. Ольгерд и Джошуа отнеслись к новичку с неприязнью и, раз Сеня отпустил их отдыхать, улеглись спать. Ян, чтобы не слушать вопросы Майки «Хрен заткнешь» Феллоуза, продолжил попытки достучаться до демона Максвелла.

И вот он успел очистить уже семнадцать рун, а демон продолжал его игнорировать. Раньше можно было списать это на блокировку Густафа, хотя в последний раз видел демона Максвелла в поместье. Теперь на тыльной стороне правой ладони красовалось благословение, увеличивающее эффект рун. Но демон молчал, и это довольно красноречиво говорило о том, что Ян явно делает что-то не так. Вот только что? Разве не целью Агни было привести его к Рубежам? Он снова и снова черпал силу Изначального Огня и не собирался останавливаться, когда услышал от Майки восторженное:

— Двадцать семь!

Как будто намекнул на возраст Яна, и внутри наравне с Изначальным Огнем закипела бессильная ярость. Ему двадцать семь, а он как слепой котенок: ничего толком не умеет, ничего не знает, только восторг с возрастом сумел растерять. Ян, перестав отдавать огонь в руну, сжал кулак и со всей дури ударил по земле. Попытался ударить, но тело вдруг сковали теплые тиски, не давая пошевелиться. Длилось это недолго — запаниковать Ян не успел, зато ярость разом схлынула. Он поднял глаза, чтобы посмотреть, не заметил ли кто его слабость, и увидел ее.

Она стояла у границы черного с рыжим и беззвучно билась широким лбом о невидимую преграду. Кожа ее маслянисто-черного цвета расползалась аморфным пятном и собиралась обратно в вытянутую собачью морду без глаз и ушей, обозначая каждый удар, но в ее способностях видеть и слышать Ян не сомневался. Тень смотрела на него, пуская на землю похожую на нефть слюну, увеличивая выгоревшую зону.

— Ах ты сука! — возмутился парень и зачерпнул побольше Изначального Огня, собираясь влить его в руну.

— Стой! — крикнул Сеня.

Он вскочил на ноги и принялся рисовать в воздухе сигнальную руну. Тень оскалилась, вытянула морду вверх и беззвучно завыла — тоже звала подмогу.

— Солнце? — поднимаясь, спросил Ян.

— Она пятого уровня. Ей твое «Солнце», что слону дробина, — осадил его Арсений. — У нее внутри под чернотой кости или камни, если костей не нашла. Если камни, ты бы может и справился, но она ведь не одна.

Две другие размером поменьше шли слева по краю Рубежа, нюхая воздух перед собой, но пробить преграду не пытались. У одной из них из головы проступал кусок черепа, судя по всему, собачьего. Вторая щеголяла костяным ирокезом, спускающимся на холку и дальше по позвоночнику тянущиеся к хвосту, заканчивающемуся острым теневым шипом. Но при этом в походке тварей отчетливо просматривалась аморфная природа их тел, хлюпающая по выжженной земле, разгоняя отравление обратно к тревожно мигающим охранным рунам.

— Майки, — скомандовал Сеня, — живо в круг! Ян, ты тоже, — и бросился будить Ольгерда и Джошуа.

Остальные творцы так же будили своих товарищей и собирались внутри рун, не торопясь питать Рубеж силой, несмотря на горевший в их руках огонь. Они ждали, когда чернота подойдет вплотную к ним, и только тогда вступят в бой. Да, именно бой, потому что даже так творцы сражались с тварями — тени, выжигая очищенную землю, тратили на это свои силы.

Майки уже добежал со своего места, откуда наблюдал за распространением очищения, стоял, уперев руки в бока, и с живым интересом рассматривал продолжающую долбиться головой о невидимую преграду тень. Выть она больше не пыталась. Да и