было так назвать. Приземистый дом, сложенный из грубо обтесанных камней, прятался за невысокой, локтей в пять, стеной. Ни башен, ни сторожевых вышек здесь не было, просто каменный пояс, сложенный из едва обработанных булыжников.

Старые оливы, возрастом лет этак под сто, как ничто другое говорили о том, что до этих мест война не докатывалась очень давно, а если она и приходила сюда, то совсем ненадолго. Дикари с севера с непонятным мне остервенением травили поля, жгли дома, а потом рубили сады и лозы, как будто пытаясь на прощание уничтожить все, что питает врага. В Аххияве все было в целости, а это значит, что цари неплохо справляются со своими обязанностями.

Здесь не знают шпалер, а потому виноград либо обвивает стволы деревьев, либо цепляется за вбитые в землю колья, заворачиваясь при этом мудреными восьмерками. Я так привык к этому зрелищу, что даже дома не подумал исправить такое глупое упущение. Можно ведь что-то этакое из тонких жердей соорудить.

Кстати! Я прибыл вовремя. Вот-вот начнется пир. Они тут без меня вообще не просыхают, видимо. Часть похищенных женщин уже нашли, и они сидят у порога дома, не веря своему счастью. Парочка из них за время плена обзавелась детьми, и теперь они кормили их грудью, не обращая на окружающих ни малейшего внимания.

— Проходите, господин! — местный терета проводил меня внутрь.

Здешний мегарон можно было назвать таковым лишь с изрядной натяжкой. Метров тридцать квадратных, ну, может, чуть больше. Четыре колонны по центру и обязательная дыра в потолке, откуда струится свет. В углу комнаты сидит какой-то слепой старик, а в руках у него кифара, сделанная из панциря черепахи, на который натянуты струны из воловьих жил. Он бренчит, напевая что-то вполголоса, даже не пытаясь перекричать пьяный шум. Около его ног стоит чаша с вином, прикрытая сверху лепешкой. Это гонорар за выступление, видимо. По кругу стоят ложа, на которых пируют троянцы и здешние ахейцы, а вдоль стен выстроились рабыни, готовые подать вина или принести еще лепешек или сыра. Лицо одной из них показалось мне смутно знакомым, и я застыл, пожирая ее глазами. Но человек, поднявшийся навстречу, заставил меня выбросить девчонку из головы.

Царь Менелай оказался крепким мужиком лет тридцати, светловолосым, с приятным, прямым взглядом. Простой белоснежный хитон из домотканого полотна укрыт сверху цветастой тканью, немыслимо пестрой и яркой. На шее Менелая тускло мерцает золотой обруч, а накидка сколота застежкой в виде головы быка. Рядом с ним лежит, подперев щеку левой рукой, миловидная женщина, от которой я едва смог оторвать взгляд. Басилея Хеленэ, собственной персоной. Симпатичная, не спорю, но на волшебную красавицу не тянет вовсе, даже вон та рабыня у стены куда красивее! Нет! Быть этого не может! Да это же девчонка с корабля! Как ее сюда занесло?

— Приветствую тебя, басилей Менелай! Я Эней из Дардана, сын Анхиса, — представился я, с трудом приводя в порядок мысли. — Мы родня и гостеприимцы с троянцами. Их беды — это и наши беды.

— Приветствую тебя, Эней! — широко улыбнулся Менелай. — Преломи со мной хлеб.

Царю навезли кучу подарков, слегка превышающих стоимость девятнадцати баб, и потому он пребывал в приподнятом состоянии, разбавляя для разнообразия вино не один к трем, а один к одному. Сей отрадный факт не мог не изменить его настроения в лучшую сторону, и он его изменил. Говоря на понятном языке, царь который день ходил слегка прибуханный, пока его терета рыскал по подвластным деревням, собирая нужных рабынь. Гости, впрочем, были не лучше, и Гектор пьяно заворчал, хлопнув ладонью рядом с собой. Ложись, мол, поешь.

— Прими мой дар, царь! — я протянул Менелаю копье, сделанное для охоты на кабана, и тот схватил его с жадным любопытством. Железо все еще оставалось редкостью в здешних местах, да и стоило дорого.

Копье было непростым. Я приказал отковать рогатину, такую же, как у моего отца, и металла на него пошло втрое от обычного. Длинный, широкий наконечник, заточенный как бритва, а под ним — поперечный упор, который не даст острию уйти глубоко в тушу зверя. Все это великолепие было насажено на короткое и толстое древко из ясеня, выкрашенное в красный цвет. Менелай заревел радостно и бросился обниматься, ведь подарок и впрямь оказался царским. Кабан — животное сильное и свирепое, а охота на него — это не столько забава, сколько тяжелый труд. Уж очень он охоч до овощей, дотла разоряя огороды крестьян. И как бы ни охотились на него люди, зловредной животины не становилось меньше.

— Да таким копьем я даже льва возьму! — ревел Менелай. — Поехали со мной на охоту, Эней! Я прикажу загнать одного. Тут у нас живет неподалеку целая стая. Спасу от них нет, то и дело отбиваем стада. Пить надоело! Есть надоело! Слушать этого болтуна Париса тоже надоело! Он просто залил медом мои многострадальные уши!

— Охота! Да! — Заревел пьяный Гектор, а Парис лишь поморщился.

— Конечно, поедем, если ты дашь мне колесницу, — кивнул я, понимая, что отказаться немыслимо. — Хорошо хоть, я свой лук прихватил.

— Какая еще колесница! — гулко захохотал Менелай. — Лук — оружие трусов! Мы на колеснице только доедем до места, а на зверя пойдем как подобает настоящим воинам — со щитом и копьем.

Старик, сидевший в углу, все еще терзал кифару, извлекая из нее заунывные звуки, а я стоял с растерянным видом и то открывал рот, то закрывал. Ну надо же, как здорово я угадал с подарком. Ведь охота на льва пешком и с острой палкой — это именно то, что нужно для продолжительной и счастливой жизни.

Глава 21

Феано во все глаза разглядывала старого знакомца, который звал ее замуж тогда, в Трое. Как давно это было! Словно целая жизнь с тех пор прошла. И паренек этот сильно изменился, превратившись из задорного мальчишки в настоящего мужа, хоть и очень молодого пока. У него даже бороды нет, только пушок какой-то пробивается. Феано стояла с каменным лицом, с любопытством разглядывая хитон из тонкого полотна, богатый воинский пояс и вызолоченную рукоять кинжала, висевшего слева. А сандалии! Она таких никогда не видела. Тут даже многие знатные воины босиком ходят, а у этого какая-то обувка странная, с закрытым носом и пяткой, с подошвой из воловьей кожи. Феано сразу приметила, что кожу со спины быка резали, вон толстая какая. Наверное, хорошо в такой по камням ходить, ни за что ногу не собьешь. Этот воин