связи сорвало импульсом, но второй всё же успел отправить аварийный сигнал до того, как поле сомкнулось.

Хоть что-то.

Свет ловушки встал между нами и выходом. По краям галереи уже опускались дополнительные энергетические решётки. Внизу жрицы не двигались — наблюдали.

Спокойно. Почти торжествующе. Меня пробрал ужас не от самой западни.

От понимания, насколько тщательно всё подготовили, а ведь я здесь только вторые сутки.

Я резко вдохнула, пытаясь продавить подавляющее поле хотя бы на локальном участке. Не вышло. Контур гасил разворот печатей прежде, чем я успевала их полностью собрать. Рядом Ариан бил в узловую точку силой, оружием и собственной энергией, но схема была рассчитана и на это.

Я сжала зубы.

Внизу, на ритуальной чаше, дракончик снова дёрнулся — и я почувствовала его страх так ясно, будто он прошёл по моим нервам напрямую.

А сразу за этим — человеческий взгляд из клетки.

Вельт. Неверие, радость узнавания и снова отчаяние пронеслись на его лице.

Это оказалось самым тяжёлым. Не собственная опасность. А этот миг. Когда ты пришёл спасать — и тебя самого поймали у них на глазах.

Ладонь Ариана нашла мою. Переплёл наши пальцы. Крепко. Без слов.

Потому что давать волю гневу — нельзя. Пока живы. Пока сигнал ушёл. Пока кто-то идёт сюда по нашим координатам. Пока мы ещё можем думать — всё не кончено.

Но в ту секунду я уже знала главное: мы вошли не просто в логово врага.

Мы вошли в центр давно подготовленного ритуала.

И теперь сами стали его частью.

Глава 19

Ловушка сомкнулась до конца.

Последний просвет между дугами света исчез, и галерея, на которой мы стояли, превратилась в клетку из вложенных друг в друга контуров. Пол под ногами ещё дрожал от сработавшего захвата, по камню ползли остаточные всполохи, а в воздухе висел мерзкий привкус запятнанной искажениями чистой энергии тока Мира.

Я заставила себя выпрямиться.

Печати не работали как надо. Я уже поняла это в первое же мгновение, когда контур жадно сожрал мой взлом и отдал по каналам ледяной откат. Ариан тоже понял. Он стоял слева, чуть впереди, закрывая меня собой даже сейчас, когда прямой угрозы вроде бы не было, и взгляд у него стал тем самым — неподвижным, холодным, предельно точным.

Значит, думал. Значит, мы ещё в игре.

Ниже, в ритуальном зале, никто не суетился.

Жрицы не бросились добивать нас. Не отдали приказ открыть огонь. Не попытались сразу развести пленников по отдельности. Они просто смотрели.

Ждали. Как смотрят на сеть, в которую наконец-то попалась нужная добыча.

Один из наших стражей с силой ударил рукоятью сабли в край ближайшей световой дуги. Контур вспыхнул, отшвырнул его назад, и он едва устоял на ногах.

— Не трать силы, — коротко бросил Ариан.

Страж кивнул, тяжело дыша. Я перевела взгляд вниз.

Вельт смотрел на меня снизу вверх так, будто до конца не верил, что я действительно здесь. У Ивара голова снова опустилась на грудь, но он был в сознании — я видела по напряжению плеч. Джеймс Харт, даже обессиленный, всё ещё следил за схемой контуров вокруг чаш.

Живы. Я вцепилась в эту мысль и не позволила себе посмотреть на пустые крепления рядом с клетками.

Потому что если посмотреть — я сорвусь.

Из-за дальней колонны, неспешно, будто на заранее отрепетированный выход, выступила Шаар'Энна.

Теперь без всяких притворных масок благочестия. Тёмное одеяние, вкрапления перламутрово-чёрных пластин на плечах, тонкие линии искажённых контуров у висков и на шее. Красивая. Спокойная. И совершенно чудовищная в своей уверенности.

Она остановилась так, чтобы видеть и нас наверху, и пленников внизу.

— Не стоит ждать спасения, — произнесла она. Голос её разошёлся по залу чисто и ровно. — Сигналы, которые вы успели отправить, ничего не изменят. Все пути сюда уже перекрыты. Подходы замкнуты, внешние ориентиры искажены. Подкрепление идёт не к вам. Подкрепление идёт в ловушку.

Один из стражей зло выдохнул сквозь зубы.

А я спросила совершенно спокойно:

— И это должно впечатлить?

Шаар'Энна перевела на меня взгляд.

— Нет, что ты. Просто констатация фактов и того, что у вас нет надежды на спасение.

— Тогда ты зря старалась, — сказала я. — На меня лучше действует что-нибудь убедительнее театральных монологов из подземелья.

У ближней жрицы дёрнулся рот. Кажется, она не поняла, как на это реагировать. А вот Шаар'Энна поняла прекрасно.

Она улыбнулась.

— Даже сейчас.

— Особенно сейчас.

Я смотрела на неё сверху вниз, хотя сама была в ловушке, а она — на своей земле. И с неожиданной ясностью почувствовала: страх никуда не делся, но больше не владеет мной. Осталась ярость. Холодная, чистая, как лезвие.

— Ты действительно полагаешь, — продолжила я, — что человек, устроивший бойню под дворцом, имеет право говорить с кем-то о надежде?

— Ты не понимаешь, что здесь происходит.

— О нет, понимаю прекрасно. У вас не культ, а скотобойня для тех, кого вы не смогли сломать иначе. И очень характерно, что вашей великой силе постоянно нужны связанные жертвы.

Тишина после этих слов натянулась так резко, что даже вода под залом будто замерла.

Шаар'Энна чуть склонила голову.

— Следи за языком, сухопутная.

— А то что? — спросила я мягко. — Убьёшь меня? В этом месте угроза звучит довольно буднично.

Я видела, как её спокойствие даёт первую трещину.

Хорошо. Пусть. Если не могу сейчас разорвать контур, то хотя бы сорву ей торжество.

Шаар'Энна шагнула вперёд.

— Твои люди умирали здесь потому, что граньдолжна быть прорвана. Нынешнийпорядок, а точнее застой, — она презрительно скривилась, — разрушен. И если для этого требуется кровь, значит, кровь будет пролита. И лучше ваша, жалких сухопутных. И этих безмозглых животных, которые по нелепости наделены сильным ядром.

Меня затопило такой волной омерзения, что на миг потемнело в глазах.

Но голос остался ровным:

— Вот и вся ваша суть. Жадность и глупость, разумеется, завернутые в высокие слова.

Она усмехнулась.

— Ты называешь это жадностью, потому что не понимаешь истинной природы силы.

— Нет, — отрезала я. — Я называю это жадностью, потому что вижу перед собой тварей, которым всегда мало. Мало жизни. Мало боли. Мало власти. И потому вы решили скормить Хаосу наш чистый Мир, лишь бы почувствовать себя значительнее.

У неё дёрнулась щека. Я попала точно.

Ариан молчал, но я кожей чувствовала его внимание. Он не вмешивался. Давал мне вести этот обмен. Понимал, что сейчас я держусь именно на этом — на праве сказать ей в лицо всё, что думаю. И тяну время. Я верила, что королева,