улыбнулась. — Строит новый тепличный комплекс в три яруса. Говорит, медвежья сила в человеческом теле — это лучший инструмент для девелопмента.

Я отключила связь и вздохнула. Деревня преобразилась до неузнаваемости. Теперь это был не захолустный уезд, а столица агро-туризма. Везде стояли белые каменные дома, работали «пункты выдачи ягод», а по улицам ходили довольные шишиги в униформе уборщиков.

Маманя моя стала самой завидной невестой в царстве. После того как мой отчим прислал весточку, что нашел работу у другого деда (кажется, в филиале Санта-Клауса, но я не вникала), Маманя окончательно расцвела. Сейчас она жила в собственном флигеле, заве

…заведовала Департаментом Пряников и Стратегических Пирогов. Она наконец-то нашла свое истинное призвание — строила не меня, а поставщиков муки, и те дрожали при одном виде её парадной поварешки.

Я откинулась на спинку кресла, глядя на то, как над лесом расцветает нежно-розовое северное сияние. В моем прошлом мире это сулило бы проблемы с сотовой связью, а здесь это означало лишь одно: муж возвращается с инспекции северных филиалов.

Снег на перилах террасы вдруг начал стремительно таять, превращаясь в чистые капли воды, а воздух вокруг наполнился ароматом озона и спелой, сочной земляники.

Велемир материализовался прямо у балюстрады. Он был в своем любимом синем камзоле, волосы стянуты в хвост, а в глазах — те самые океаны, в которых я тонула каждый вечер без права на спасение. В руках он держал небольшую плетеную корзину, доверху наполненную ягодами, которые сияли в сумерках, как россыпь рубинов.

— Опять работаешь в декретном отпуске, Мария Викторовна? — он подошел и коснулся губами моего виска. Его дыхание было горячим. — Я же обещал, что шишиги справятся с отчетностью сами.

— Доверяй, но проводи аудит, — я улыбнулась, закрывая магическое блюдце. — Ну, как там на северах? Ледники стоят?

— Стоят. И пахнут твоим маркетинговым планом, — он поставил корзину на стол и заглянул в колыбель. Малыш, почувствовав отца, смешно сморщил нос и выпустил из кулачка облако золотистых искр. — Гляди-ка, уже пытается настроить яркость солнца. Весь в мать.

Велемир присел на край моего кресла и обнял меня за плечи. Я прижалась к нему, чувствуя абсолютный, стопроцентный покой. Мой «корпоратив», начавшийся в холодном сугробе под елкой, превратился в самую успешную инвестицию в моей жизни. Я потеряла бизнес в одном мире, но построила целую вселенную в другом. И, честно говоря, маржинальность счастья здесь была куда выше.

— Мария… — прошептал он, глядя на меня с той самой ироничной нежностью.

— А?

Он склонился к моему уху, и я почувствовала, как по коже пробежал знакомый жар.

— Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

Я рассмеялась, переплетая свои пальцы с его.

— Жарко, Велемир. С тобой мне всегда очень жарко.

Над деревней, ставшей сказочным мегаполисом, над цветущим лесом и ледяным теремом плыла тихая ночь. Сказка была закончена, акты подписаны, и впереди была только вечность — в режиме «Долго и Счастливо». И я была уверена: этот проект мы доведем до идеала.

КОНЕЦ.