получил достойной адвокатской защиты в обоих процессах. Независимые адвокаты, явно рассчитывая попиариться на известном деле, указывали на то, что Кокорейлеса-младшего не подвергли психолого-психиатрической экспертизе и вопрос о его вменяемости специально не рассматривался. Внёс свою лепту и тюремный капеллан, сообщивший, что Кокорейлес никогда не демонстрировал агрессии, был искренне религиозен и из этого «доброго парня» просто сделали монстра.

В общем, при активной поддержке средств массовой информации в американском обществе стала всячески насаждаться мысль о том, что в отношении Эндрю Кокорейлеса допущена судебная ошибка и следует рассмотреть возможности по его реабилитации. Юридическая мотивация этой точки зрения сводилась к тому, что ни первый, ни второй процессы не доказали преднамеренности в действиях Кокорейлеса, то есть суды признали, что этот человек уродовал и убивал женщин, но не доказали наличия умысла именно убить… Только руками остаётся развести!

В течение ряда лет процесс «обеления» убийцы набирал ход, и, в конце концов, Верховный Суд штата Иллинойс был вынужден создать специальную коллегию для изучения и квалификации действий всех сторон обоих процессов, дабы удостовериться в том, что Кокорейлес-младший в полной мере пользовался правом американского гражданина на беспристрастный суд. Коллегия работала более 8 месяцев и в 1989 г. официально признала, что в судебных процессах по обвинению Эндрю Кокорейлеса в убийствах Роуз Бек Дэвис и Лоррейн Боровски обвиняемый не был ущемлён в правах и получал вполне квалифицированную юридическую помощь. Сами суды были беспристрастны, и никаких процедурных нарушений в ходе упомянутых процессов допущено не было.

Место последнего упокоения Лорри Энн Боровски. Аболиционисты, сердобольные защитники убийц и изуверов, почему-то всегда забывают о жертвах тех, кого они берутся защищать. Может быть, следует взять за правило подсаживать искренних аболиционистов в камеры к их подзащитным для установления более искренних и доверительных отношений? Разумеется, предварительно обязав тюремный конвой не вмешиваться в процесс этого самого «установления доверительных отношений»…

Правда, история Эндрю Кокорейлеса на этом не закончилась. Новая команда его адвокатов решила зайти с другой стороны и сделала заявление, из которого следовало, что бедолага страдал шизофренией и не отдавал себе отчёта в поступках. И даже если прежние защитники не видели смысла в назначении психиатрической экспертизы, то этим вопросом должен был озаботиться суд первой инстанции именно в целях предупреждения возможной судебной ошибки! Логика, конечно, довольно своеобразна, однако активность адвокатов возымела определённые последствия — Эндрю было решено подвергнуть психиатрическому освидетельствованию. В результате у Кокорейлеса-младшего шизофрении не оказалось, но зато психиатр обнаружил «изменения психики с пограничным расстройством личности». Это довольно мудрёное понятие, под которое при желании можно «подтянуть» массу всевозможных отклонений поведения — от депрессивных состояний до анорексии или нарциссизма. Наверное, к 90 % тюремных заключённых можно с полным правом отнести описанное отклонение.

Адвокаты были чрезвычайно довольны полученным заключением и на его основе состряпали эпическое ходатайство в Верховный Суд штата, в котором доказывали, что Эндрю Кокорейлес не мог давать показания под присягой, и на основании этого судебные решения 1984—85 гг. подлежат отмене. Для иллюстрации данного тезиса в ходатайстве приводились примеры неадекватного поведения Кокорейлеса как во время судебных процессов, так и при содержании в тюрьме: частые и немотивированные перемены настроения, приливы безудержной активности, взаимоисключающие заявления и поступки и тому подобное. К чести американских законников надо отнести то, что адвокатский фокус не удался — в специальном постановлении Верховного Суда было отмечено, что «пограничные расстройства» отнюдь не означают «полного безумия», потерю воли, неспособности управлять своими поступками или предвидеть их последствия. Наоборот, все действия Кокорейлеса-младшего как в период предварительного досудебного расследования, так и в ходе судебных процессов доказывают наличие у него воли, здравого смысла, способности к перспективному мышлению и осознанию собственной выгоды. Поэтому Верховный Суд штата Иллинойс не нашёл оснований для признания допущенных в отношении Эндрю Кокорейлеса судебных ошибок и оставил в силе вынесенные приговоры.

Эндрю был благополучно казнён 17 марта 1999 г. путём введения ему смертельной инъекции. Смерть была констатирована в 12:34 по местному времени. Примечательно, что Кокорейлес-младший до последней минуты не верил, что приговор будет приведён в исполнение. Дело заключалось в том, что в штате Иллинойс в конце 90-х гг. была запущена программа проверки уголовных дел с использованием технологии ДНК-идентификации. (Если среди улик имелись биоматериалы преступника, то из них выделялась ДНК и сравнивалась с ДНК осуждённого лица). Проверке прежде всего подлежали дела, по которым были вынесены смертные приговоры, и осуждённые ожидали их исполнения. 12 раз подряд губернатор Иллинойса отменял исполнение смертного приговора разным приговорённым, либо основываясь на выявленных несовпадениях ДНК, либо просто милуя преступника, и Эндрю Кокорейлес был твёрдо уверен в том, что окажется тринадцатым помилованным. Он истово молился в последние дни перед казнью, уверял в телефонных разговорах с друзьями и родственниками, что «обрёл Бога», и вообще, пребывал в возбуждённом состоянии. Даже когда за сутки до казни его перевезли в специальную тюрьму, в которой приводились в исполнение смертные приговоры, Эндрю не верил, что для него всё закончится плохо.

Лишь когда его пристегнули к лежанке, и врач приготовился ввести иглу в вену, Кокорейлес-младший осознал, что помилования не будет. Увидев через стекло, что в помещении для наблюдателей находятся родители Лорри Боровски, Эндрю попросил у них прощения и признал своё участие в убийстве девушки.

В очень сложном положении оказался и Эдвард Спрейтцер, который, как отмечено выше, сначала давал признательные показания, затем от них отказывался, затем вновь сознавался и… вновь отказывался. Эти фокусы с изменением показаний Спрейтцер проделывал по самым скромных подсчётам четыре или пять раз, и каждый его новый рассказ отличался от предыдущего. Он действительно находился в сильной психологической зависимости от Робина Гечта и, потеряв своего гуру, лишился всяческих ориентиров. В конце концов, после полуторагодовалого расследования Спрейтцер признал свою вину в убийствах Линды Саттон, Сандры Делавэр, Шуй Мак, Роуз Бек Дэвис и Рафаэля Торадо, наркоторговца, застреленного в телефонной будке 6 октября 1982 г. Любопытно, что стрелял в Торадо на самом деле Робин Гечт, но его в этом никто не обвинил, а дурачок Спрейтцер сидел за рулём, за что и был обвинён в убийстве (потрясающее правосудие!). Поскольку убийства совершались в разных округах, Спрейтцеру предстояло пройти через два судебных процесса. В 1984 г. его осудили за убийства Делавэр, Шуй Мак, Дэвис и Торадо к 4 пожизненным срокам, а в феврале 1986 г. за убийство Линды Саттон он был приговорён к смертной казни. На тяжесть последнего приговора повлияли, видимо, натуралистические детали, сообщённые обвиняемым — Эдвард признал, что лично застёгивал на руках Линды Саттон наручники, насиловал её, отрезал женщине грудь и после этого опять насиловал жертву. На какое отношение к себе он рассчитывал, делая такие признания, трудно понять.

Как и