поражал высокий лоб – признак большего, чем у обычного животного, объёма мозга. Вдоль головы располагался костяной гребень, высотой сантиметров пятнадцать, с весьма острыми зубцами. Такие же костяные «пилы» были видны и на внешних сторонах грудных плавников. Бродяга, продемонстрировав мне свой арсенал, спрятал его в кожаные складки. Неплохо создатели вооружили своё детище! Да и тело ему дали отнюдь не дельфиньего размера: длиной в два моих роста и весом тонны три. Пока я рассматривал Бродягу, тот спокойно лежал на песчаном дне в лёгкой прибойной волне и улыбался. Конструкция дельфиньих челюстей такова, что создаётся впечатление, будто они всегда улыбаются. Но я не удивился бы, если б его создатели специально наградили племя Бродяги мимическими мышцами на морде лица. Легче отслеживать реакцию на произносимые слова или действия.

Лежим мы с Бродягой в тёплой водичке, беседуем. А на берегу у самого прибоя стоит Камило и восхищёнными глазами смотрит на нас. Ближе подойти не решается без приглашения. К тому же я всех на работы разогнал, а он мой приказ не выполнил. Непорядок! Но, видимо, жгучее желание ещё разок увидеть своего спасителя перевесило страх наказания за неподчинение.

– Как зовут этого человека, – мысленно спросил Бродяга. – Я его помню.

– Камило.

– Я могу с ним поговорить? Он не испугается? Я слышу шум его мыслей.

– Попробуй! Мне это тоже будет интересно.

– Человек Камило! Подойди!

От громкой мысли дельфина, ворвавшейся в мой мозг, даже я, ждавший этого, рефлекторно дёрнулся. Что же говорить о бедном матросе! Тот подскочил, как ужаленный, и с размаху сел на песок. Глаза выпучены, челюсть отвисла. Рука, поднятая для крестного знамения, бессильно упала.

– Встань и иди ко мне, – мыслеречь дельфина на этот раз была потише. – Не бойся, ведь я тебя спас, и сейчас не причиню вреда.

Камило медленно встал на четвереньки, ноги, видимо, не держали, и пополз к нам. Набежавшая волна плеснула ему в лицо водой. Матрос, помотав головой, приподнялся. На коленях дошёл до нас, погрузившись в воду по грудь. Шалуньи-волны лёгкими толчками пытались сбить его с колен и накрыть с головой. Тот вытягивал шею, но раз за разом получал шлепок в грудь и множество брызг в лицо.

– Встань, – приказал я ему голосом, а когда он подчинился, попробовал поговорить мыслеречью:

– Этот дельфин так же, как и ты, был моряком. Плавал по морям, сражался с врагами, спасал людей, гибнущих в пучине. Вёл праведную жизнь, молился Богу.

Я вспомнил, что испанцы – очень набожный народ. И боятся происков дьявола, постоянно пытающегося ввести в соблазн и обмануть доброго христианина. Поднялся на ноги и перекрестился. Камило повторил движение, смотря на меня широко раскрытыми глазами. В них были и страх, и любопытство, и ожидание чуда. Взгляд ребёнка, слушающего сказку.

– А когда он умер, – продолжил я сочинение приемлемого для ума простого матроса шестнадцатого века рассказа, – Бог наш Всемогущий, – я ещё раз перекрестился, – вселил его душу в тело морского зверя, и стал зверь человеком, продолжившим делать добрые дела. Бог наш всемогущий сотворил чудо!

Я опять перекрестился. Камило, смотря расширившимися глазами уже на дельфина, тоже медленно крестился. Потом перевёл взгляд на меня и дрожащим голосом спросил:

– А как его имя, высокородный гранд?

– Спроси его сам. Ты же всё понял, что я тебе сказал? – ответил я опять мыслеречью.

– Д-д-да, понял.

– Вот и спрашивай, только молча, не произнося слова вслух. С созданием Божиим говорить может только отмеченный перстом Его! Попробуй!

Я ощутил, как Камило пытается задать свой вопрос дельфину, но у него это не получалось – сумбур в голове, обрывки мыслей одновременно о разном.

– Он мне не отвечает, – через некоторое время со слезами в голосе произнёс матрос.

– А ты попробуй сосредоточиться, не думать о чём-то другом. Думай только о том, что хочешь сказать ему.

Камило пристально уставился на Бродягу. Губы поджаты, тело напряжено, будто он не мысль пытается передать, а гору сдвинуть. И вот, будто откуда-то из дали дальней, в моём мозгу возникла тихая-тихая фраза:

– Как… твоё… имя…

– Твой командир назвал меня Бродягой, и это имя мне понравилось, – ответил дельфин.

– Он мне ответил!!! – заорал Камило и от восторга хлопнул ладонями по воде, подняв брызги. Потом несколько раз перекрестился. – Боже, спасибо Тебе! Я сейчас! Я скоро!

Матрос, размахивая руками, ринулся на берег.

– Куда это он?

– За угощением для тебя, наверное. А ты вкус нашей пищи ощущаешь?

– Конечно. Я слышал, у тебя здесь ребёнок есть, Вито.

– От кого это ты слышать мог?

– От тебя. Ты слишком громко думаешь, я же говорил. И закрывать свой разум не умеешь.

– А ты можешь этому научить?

– Легко. Есть два способа: постепенно, с помощью тренировок, во время которых ты овладеваешь этой способностью самостоятельно, долго и трудно, и быстрый, при близком контакте разумов. Но этот способ болезненный и опасный. И могут появиться побочные явления. Не все они тебе понравятся, прежде всего, в морально-этическом плане. Но ты станешь полноценным телепатом, сможешь слушать мысли других людей, подчинять своей воле, воздействовать и обучать способных, и ещё многое. Так же улавливать эмоции животных и управлять ими. А главное, закрывать свой мозг от чужого вторжения и воздействия. Какой выбираешь?

Я помолчал, обдумывая предложение Бродяги. Идиотом не стану, мой небесный покровитель не допустит. А к боли после того, что со мной чокнутый профессор делал, я привычный.

– Долго учиться у меня нет времени, выбираю быстрый способ!

– Прижми свой лоб к моему. И терпи.

Я выполнил его указание. Кожа дельфина, на удивление, была тёплой. Солнцем нагрело?

– Нет, температура моего тела выше вашей, человеческой. Не отвлекай!

Странное ощущение в мозгу. Будто нежное осторожное прикосновение чего-то невесомо лёгкого, ласкового. Успокаивающего и расслабляющего. И вдруг – резкая боль. У меня аж в глазах потемнело, и я рухнул на голову дельфина всем телом. Сколько был в отключке – не знаю. Миг – сознание включилось. И опять лёгкое, стирающее неприятные ощущения, мысленное прикосновение и – умиротворение…

– Как самочувствие?

– Ошеломляющее! Сначала как кувалдой по голове, а потом будто в роднике искупался или заново родился.

– Теперь ты можешь устанавливать мысленные контакты с кем захочешь. И закрываться, когда появится такая необходимость. И ещё много чего с обладающими разумом или его зачатками делать сможешь. Я тебе об этом уже говорил. Обрати внимание на Вито. Дети почти все латентные телепаты. Ты сможешь наладить с ним очень тесный контакт. Да, а зачем ты про меня эту сказку сочинил, Камило рассказанную?

– Он испанец, и как все испанцы очень религиозен. Ты знаешь, что это такое?

– Да.